Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

– Хватит!

Ладони с грохотом приземлились на столешницу, и ложки в чашках жалобно зазвенели. Мама вскинула подбородок и окинула дочь ожесточенным взглядом. Уля видела: в своем мнении о Егоре и перспективах этих отношений родительница непреклонна и позиции не сдаст.

– Помяни мое слово, Уля, – стальным голосом призвала она. – Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

«Хватит. Хватит! Остановись! Прошу!»

– Я не хочу это слушать!

– Знаешь, я даже рада, что завтра ты уезжаешь, – махом приканчивая остатки чая, как ни в чем не бывало продолжила гнуть свою линию мама. – Это Бог тебя бережет. Я верю, что поездка пойдет тебе на пользу. Что за эти недели ты проветришь голову, остынешь, тщательно все взвесишь и вернешься с единственно верным решением. Ты уже взрослая девочка… Будут другие.

«Нет! Не будет! Я выбрала!»

Их «разговор по душам» хоронил хрупкую веру и рождал желание пойти и что-нибудь непоправимое с собой сделать. Уля вскочила из-за стола, чувствуя, что еще чуть-чуть – и взметнувшееся цунами злости неизбежно обрушится прямо на поседевшую макушку. Все еще пыталась держаться, но перед глазами уже плыли кровавые пятна, а в ушах стоял невыносимый звон.

– Лучше бы ты устроила мне разнос с битьем тарелок…

Оказалось, что даже на крик сил не осталось. Все живое мать в ней извела за пятнадцать минут «спокойного» разговора. Высосала до дна.

– Я пытаюсь разговаривать с тобой как взрослая, пожившая женщина с молодой, – невесело усмехнулась мама. – Хочу, чтобы поняла, что не все в жизни просто и безобидно. Хочу, чтобы ты меня услышала. И не хочу, чтобы услышал твой мальчик.

«„Мальчик“. Знала бы ты, что этот „мальчик“ в своей жизни видел! Может, побольше твоего Виктора Петровича! Довольно…»

Внутри все клокотало! Точка невозврата, точка кипения давно была достигнута, и просто чудо какое-то, что бурлящий в ней котел до сих пор не взорвался к едрене фене. Уля осознавала, что нужно срочно сворачиваться, иначе беды не миновать. Показывая, что разговор закончен, схватила со стола телефон, запихнула его в карман и развернулась в сторону собственной комнаты.

– Я пошла собираться, мам, – выплюнула она уже на пороге кухни. – Спокойной тебе ночи.

Пожелание прозвучало… ядовито. Ульяне грядущая ночь спокойствия не обещала.

– Иди-иди. И подумай на досуге о том, что я тебе сказала, – донеслось в спину. – Чтобы потом не пришлось горько плакать.

«Как же я тебя ненавижу…»

Занесенная для очередного шага нога на мгновение зависла в воздухе. Да, это было оно: искреннее, чистое, острое, пугающее своей насыщенностью чувство – чувство откровенной неприязни и враждебности к самому близкому, самому родному, самому важному человеку в жизни. К собственной матери.

В чемодан бездумно летели футболки, свитера, сарафан, купальник, пять пар белья – или восемь? – носки, колготки с начесом, шорты, юбка, три пары джинсов. Зачем ей там столько одежды на две недели? Ветровка, кепка, кеды, расческа, фен, косметика, наушники, зарядки, книги – все подряд. Часы показывали половину двенадцатого ночи. Голова не соображала. Зачем купальник? Как сарафан сочетается с зимними колготками? Зачем ей восемь пар белья, если у бабушки есть стиральная машина и можно ограничиться половиной?

Пофиг.

Не соображала ничего. Тревога пустила в ней корни, оплела всю, целиком, и душила. Сердце требовало немедля бросить чемодан посреди комнаты и рвануть через дверь к соседней. Прямо у мамы на глазах, чтобы знала! Чтобы увидела, как ошибается! Чтобы поняла, что у них все не так, по-другому все! Иначе!

Да же?! Да?!

После всего услышанного душа требовала убедиться во всем самой! Немедленно! Сдавленно вздохнув, с брезгливым отвращением оценив ворох наваленного на чемодан шмотья, Уля в отчаянии упала на кровать. Они четыре дня вместе провели, только-только разошлись. Вот ворвется она сейчас к нему, как в его глазах это будет выглядеть? Как неспособность справиться с собственными психами, вот так примерно. Как детский сад. Стоило расстаться, лишиться рук, взгляда, голоса, стоило дать матери возможность высказаться, как страхи встали на дыбы. Кажется, за эти недели они ее изничтожат.

Вдохнула и выдохнула на четыре счета. Снова вдохнула. С мамой придется непросто, но Уля понимала, что будет бороться до конца. Ее она переубедит, заставит прозреть. Постепенно, день за днем, добьется смирения. Вода камень точит. Мамино мнение – не самое страшное, чему предстоит противостоять. На поверхность памяти всплывали обрывки фраз, а интуиция лепетала, что самого страшного если и ждать, то не от мамы.

«„Избегаю близких отношений. Семьи нет. И не будет…“»

Есть ли хоть какие-то шансы успеть обезвредить мину, прежде чем она рванет? Минуты утекают. Он же не просто так спрашивал про то, что чувствует влюбленный человек, правда? Не просто так сказал, что галочки расставляет в ее списке?

«„Избегаю близких отношений…“»

Психушка настолько близко, просто невозможно. Как же он сказал?.. «Жил в уверенности, что любить не умею и не научусь»? Или: «Уверен, что любить не умею и не научусь»? Там вообще было слово «любить» в той фразе? Она уже не ручается… Так глухо, хрипло и чужеродно, словно растворяясь, звучал тот голос. Не его голос… Она в жизни бы не узнала. Никогда.

23:30. От кого: Егор: Все окей?

«Нет!»

23:30. Кому: Егор: В общем и целом…

23:30. От кого: Егор:? Звучит так себе.

Потому что и есть «так себе». Но ему ни к чему знать, что творилось час назад на ее кухне и что до сих пор творится в ее измотанной страхами душе.

23:31. Кому: Егор: Все нормально, собираюсь:)

23:31. От кого: Егор: Я тебя отвезу. В 10 выдвинемся.

Вдох вышел рваным, раненым. Еле поборола в себе вспыхнувшее желание вломиться к матери в комнату, ткнуть ей под нос этим самым сообщением и безмолвно заорать: «Вот! Вот! Смотри! Видишь?! Видишь ты?!» Никуда, конечно, Уля не побежит. Просто… Ну вот же! Вот! Егор отвезет… Стало немного легче.

23:34. Кому: Егор: Правда? Спасибо! А мы точно успеем?

23:35. От кого: Егор: Откуда сомнения? =) А по времени… Конечно успеем. Это же внутренний рейс, там все быстро. Часа в аэропорту тебе за глаза хватит.

23:36. Кому: Егор: Ладно, верю:) Спасибо!

В ответ пришел желтый подмигивающий смайлик с высунутым языком. Уля усмехнулась сквозь застившие глаза слезы: да уж, кажется, это максимум, на который он готов расщедриться. Том Алисе желтых смайликов не слал никогда, ограничивался круглыми скобками. И ее к ним приучил.

23:39. От кого: Егор: А вообще, знаешь, есть идея, и она весь день не дает мне покоя. А сейчас тем более не дает.

«У меня тоже есть! Давай от них вместе сбежим!»

23:39. Кому: Егор: М-м-м… Какая же?

23:40. От кого: Егор: Вот вернешься, расскажу =) Твоей маме не понравится =)

Интересно… Что там у него за идея, которая не понравится маме, с учетом того,