Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

успела, уже не терпелось проверить переписки, и рука вновь сама потянулась к телефону. Нащупала его на поролоновых подушках, формирующих спинку старой, пожившей жизнь софы, и поднесла к лицу. Один глаз приоткрылся, а второй объявил протест против подъемов в такую рань.

Улю интересовал красный кружок уведомлений на иконке мессенджера. К утру в нем светилась цифра десять, и уголок губы пополз вверх. Даже гадать не надо: она просто знала, кто в этой десятке. Здесь штуки три сообщений от Новицкой и пара от мамы. Наверняка очередной привет прислал отец: он теперь ежедневно снабжал ее короткими неизвестными фактами о Камчатке. Все остальное – от Егора. Взгляд зацепился за часы в верхней части экрана: восемь утра. Упал на список закрепленных чатов.

05:32. От кого: Егор (4): Ты хотела признаться, что тебя уже тошнит от сл…

04:43. От кого: Юлёк (3): Вернешься, вместе поедем! Там классно! И сов…

02:12. От кого: Мама (2): Пусть бабушка утром перезвонит.

00:53. От кого: Вадим [медиафайл]: Сплин – Прочь из моей головы.

«Только тебя не хватало!»

Давно не виделись… Игнорируя сообщение от Стрижа, Уля по очереди открыла переписки, оставляя самое интересное и важное напоследок. Мама сообщала, что не смогла дозвониться до бабули, и просила передать, чтобы та перезвонила. Юлька отрапортовала, что они с «Андрюшей» разведали уютный отель в каких-то тридцати километрах от столицы, и горела идеей отправиться туда компанией побольше. Егор фонтанировал все новыми и новыми предположениями о том, в чем конкретно она собиралась ему по возвращении признаваться, все эти дни генерируя версии одна гениальнее другой. И все мимо и мимо. Вот и очередная подоспела: предположил, что на самом деле ее уже тошнит от сливочных стаканчиков. Смешно. Они все смешные и все провальные. Все напрягали, потому что от каждой из них до верной, как до луны и назад. Конечно, может статься, что правильную он не озвучивал лишь из чувства такта: будь она на его месте, точно оставила бы при себе. Однако же пока Ульяне все намекало на одно: Егор и впрямь не догадывался. Иначе не плодил бы варианты по десять штук в день. Так ей казалось…

А от папы пока сообщений нет.

На часах восемь утра, а это означало, что у ее москвичей до сих пор не закончился вчерашний день. Их разделяло не только сумасшедшее расстояние, но и невообразимые девять часов. Часов семь тратила на сон она, Егору хватало пяти, но в сумме из общения половина суток выпадала: Уля просыпалась, а он засыпал. Время копошилось земляным червяком, садистски тянуло из нее жилы и совершенно, абсолютно никуда не спешило. Да что там! Иногда оно безжалостно замирало, призывая ее выключить режим «неуемный житель мегаполиса» и наслаждаться моментом. Ага. Попробуй тут насладись, когда тело здесь, а сердце и мысли за семь тысяч километров. Когда он прописался в черепушке с концами, когда всюду мерещится его запах и душа сходит с ума от тоски.

08:02. Кому: Егор: Привет! Нет:) Как дела?

08:04. От кого: Егор: Да ё-к-л-м-н! Доброе утро, в смысле =) Все, больше идей нет.

А у него «добрая ночь». Нет больше идей? Ну да! Каждый день так говорит и каждый день накидывает еще ворох, только и успевай поражаться его фантазии.

08:05. От кого: Егор: Дела? Час назад зашел домой. Корж пасся у миски, тыкая лапой в пасть, прям как тот кот из мема. Сухари в нем пропадают, как в черной дыре. Пришлось развернуться до магазина. Все ок =)

08:06. От кого: Егор: [медиафайл]: Троглодит! Лопает больше меня! Думаю, стресс заедает: явно по тебе скучает.

«А ты?»

Этот вопрос Ульяну волновал сильно: Егор молчал, как советский партизан на допросе, хотя, если уж начистоту, допросов никто и не устраивал. Но пока возникало ощущение, что увидеть Конец времен шансов у нее больше, чем дождаться от него милых признаний. По состоянию на данный час самое интимное сообщение от Егора уведомляло Улю о том, что одному на «Ямахе» ездить скучно. А в ироничном комментарии, что последовал в ответ на высланную ему подборку фотографий с пейзажами, Ульяне померещился очень, очень тонкий намек на то, что время от времени неплохо бы напоминать, как выглядит она сама. А может, Уля просто желаемое за действительное выдала. Вот и все нежности. Наверное, ждать большего от Егора было бы наивно: в склонностях к сюсюканью он не замечен, «не состоял, не привлекался». Да и вообще никогда не растрачивал энергию на слова, предпочитая им дела. Так что, скорее всего, для него сотрясение воздуха значило мало, если вообще значило хоть что-нибудь.

Слова – это ведь просто слова… Наплести можно что угодно, и не факт, что это окажется правдой. Но ей нужны чертовы слова! Любому нужны слова, как без них догадаться о происходящем в душе? Особенно сейчас, когда даже в глаза не заглянуть? Не прижаться, не услышать стук сердца, дыхание – хоть что-то, что могло бы подсказать…

«А вдруг он ничего особенного уже и не чувствует? Вдруг все прошло?..»

Не станет об этом думать и накручивать себя. А то так и рассудком тронуться недолго.

На присланном ей только что фото – сытая и довольная мохнатая морда, посреди которой красуется мокрый блестящий нос. Конечно же, холодный. Судя по всему, Корж таки получил свое и теперь переваривал, развалившись прямо на рабочем столе под мягким светом включенной настольной лампы. Положил голову на книгу, и обложку не разглядеть. Кажется, кое-кто стал слишком много этому хвостатому позволять.

08:06. Кому: Егор: Нечестно)

08:06. От кого: Егор: Что? =)

08:06. Кому: Егор: Я тебе – себя, а ты мне – усы и хвост.

08:07. От кого: Егор: [медиафайл]

«Так-то лучше».

Это третье селфи, которое Ульяне удалось выцыганить у него чуть больше чем за неделю. Дурашливая фотография, как и остальные две. Тоже снятая на ходу. Большую часть картинки занимала стена, а нижнюю ее половину – стоящие дыбом вихры и широко распахнутые круглые глаза. Высунутый язык в кадр не влез, но Ульяна уверена, что без дуракаваляния в тот момент не обошлось. Сохранит в отдельной папочке.

Была не была.

08:09. Кому: Егор: Я скучаю.

Очень! Каждую минуту, что не тратила на сон, она скучала. Глаза смотрели на окружающую красоту и запечатлевали. Голова восторгалась, память впитывала, а сердце и душа не находили себе места. Уля постоянно думала о том, как бы ему понравилась Ключевская Сопка, или Тихий океан и тот пляж с черным песком, или Авачинская бухта и «Три брата»[29], или что угодно в этом удивительном крае. Все пыталась представить реакцию, воображение рисовало себя в тех же местах, но непременно в его компании. Ведь ощущалось