Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

вопросами. Взгляд вроде чуть смягчился, но это не точно: в потемках этих фиг что разглядишь.

«Вот же ж! Когда только успел заметить?»

– М-м-м… М-м-м… Упала, – неопределенно промычала Уля, отводя взгляд на блестевшую в свете фонарей гладь небольшого пруда, что располагался в прогулочной зоне по правую от нее руку.

«Егор, отстань… Пожалуйста…»

Почему-то именно ему признаваться в том, как конкретно она упала, было… Неловко, что ли. Другое дело Юлька. Вот Юльке Уля свой полет в красках распишет. Юля ее в этом увлечении поддерживает. Вадиму бы могла рассказать – Вадим, услышав от нее на фестивале про пилон, пришел чуть ли не в щенячий восторг.

Егор ответом явно не удовлетворился, в глазах читалось, что так просто она от него не отделается. И впрямь:

– Упала? – эхом отозвался сосед. – Откуда, интересно?

Уля прикрыла глаза. Нет, она не скажет.

– Оттуда…

Бесполезно. Чуйка подсказывала ей, что тайное совсем скоро станет явным. В детстве он из нее все ее маленькие секретики весьма виртуозно вытягивал. В детстве она и не думала их от него скрывать. Пара-тройка наводящих вопросов – и Егор становился обладателем тайного знания: про задиру Ваньку Смирнова из ее группы детского сада, про вредную классуху, влепившую ей «двойку» за грязные прописи, про обидчиков со двора, про авантюры, в которые то и дело пыталась втянуть ее Юлька, и так далее и тому подобное. В авантюрах участвовать не возбранялось, более того, иногда он ее еще и перед мамой с самым ангельским видом покрывал. А вот обидчики как по мановению волшебной палочки меняли свое мировоззрение. Сколько лет прошло…

– Малая… Только не рассказывай сейчас, что лазила за Коржом на каштан, в это я не поверю. Ты боишься высоты, – категорично припечатал Егор. – Ну так что? Признаваться будем?

Нечего возразить. Да, боится. Легенда про каштан не проканает. Про гололед, увы, тоже: на календаре середина июля.

«Блин…»

Уля уперлась взглядом в мыски собственных потрепанных жизнью кед: врунишка из нее никакая, не умела она говорить неправду, глядя собеседнику в глаза. Да и кому она сейчас лгать-то собирается? И, главное, зачем?

– Просто упала, – предприняла последнюю попытку соскочить Ульяна. Его кроссовки выглядели куда лучше ее собственных. Вадим говорил как-то, что долго они у Егора не живут и меняются часто. Подвернутые черные джинсы, черные перчатки на руках и черный шлем в левой, черная футболка, а поверх – черная кожанка. «Ну прям призрак ночных дорог», – мелькнула язвительная мысль. Поднимать взгляд на лицо оказалось внезапно волнительно, но Уля себя пересилила.

Егор склонил голову еще ближе к плечу, в терпеливом молчании ожидая дальнейших комментариев. Густых бровей видно не было: они спрятались под лезущими в глаза вихрами и не думали возвращаться на место.

«Нет, это невозможно…»

– С пилона… – расхрабрившись, негромко произнесла Уля. В конце концов, что тут такого? Ну да, с пилона. И что? Да-да, знает она, что люди себе представляют, когда слышат про пилон. Шест и полуголых танцовщиц на во-о-от такенных каблуках, вот что. Но воздушная акробатика – это же совсем другое!

– Откуда?! – поперхнулся Егор.

Показалось, весь скепсис схлынул с его лица в одно мгновение. Или это фонарь мигнул?

«Да сколько можно?! Что в этом такого?!»

– Я же вроде ясно выразилась. С пилона! – вызывающе рубанула Уля. – Тут недалеко школа танцев, я хожу туда заниматься!

У Егора что-то произошло с мимикой. Столько эмоций за несколько секунд она на этой обычно беспечной физиономии слишком давно не видела. С губ сошла ехидная ухмылка, желваки очертили скулы и так задержались, челюсть куда-то повело, брови опустились на место и тут же слились на переносице – в выразительную кривую. Порывисто вздохнув, сосед похлопал себя ладонью по куртке, достал из кармана пачку сигарет, не глядя открыл, с сомнением покосился на Ульяну, закрыл и вернул в карман. А спустя еще пару мгновений лицевые мышцы чуть расслабились, даже уголок губы приподнялся, но до улыбки недотянул.

– И почему… такой выбор? – поинтересовался Егор сдержанно. Вот вроде не критикует, а вроде смотришь на него и находишь подтверждение своим подозрениям: да, в дикий восторг не пришел. Хотя, с другой стороны, с чего бы ему приходить-то? С чего она вообще парится о его реакции? Подумалось, что если бы у нее был старший брат, то вел бы он себя наверняка похоже. Беспокоится? Давно кончились те времена. Да и о чем тут беспокоиться? Взрослые все люди, отдают себе отчет в своих действиях. О себе-то сосед, судя по всему, ни на дороге, ни под крылом параплана, ни под куполом парашюта не беспокоится – в себе не сомневается.

Во встречном взгляде Уле по-прежнему чудилось удивление, сомнение и недоверчивость. Словно человек все пытался принять неожиданную мысль, и все у него не получалось. Почему? Он же сам не так давно вспоминал, что «она в шесть лет вытворяла».

– Трюкачить на шесте весело, – Уля неопределенно повела плечами. – И сложно. Такой вызов самой себе. Проверка собственных пределов и возможностей.

Егор прищурился:

– Да ну?

Теперь на его лице читалось: «Малая, чего тебе в жизни не хватает, а, что ты в это ввязалась?»

«Что, сомневаешься?»

– Приходи – попробуешь, – не удержавшись, съязвила она.

«Посмотрю я на тебя!»

Шутки шутками, а мужской пилон – нечто за пределами вообразимого. Ульяна как-то на днях на видеохостинг забрела и наткнулась там на одного российского спортсмена. Отчетливо помнит единственную мысль, бившуюся тогда в ее висках: «Это – за гранью человеческих возможностей!»

Сосед хмыкнул и болезненно поморщился. Вообще весь его вид на не особенно приятные мысли намекал.

– Значит, упала ты с пилона. Ладно. А синяки на руках? Тоже оттуда? Давай спрошу прямо: может, просто кто-то в общении жестит?

Уля распахнула ресницы. Она стояла перед ним в темноте, в ветровке и никак не могла взять в толк: откуда он про синяки-то знает? И на кого намекает? На мать? На Вадима?

– Вообще-то – да… То есть, – запнулась она, – от пилона, конечно.

– На кисти? – глаза сузились еще сильнее.

«Ну да, на кисти… А что такого?»

Казалось, еще чуть-чуть, и взглядом ее просто испепелят. И останется от Ули Ильиной горсточка золы. Она никак не могла понять, откуда такое недоверие к ее словам. Если только… Если только… Если только при разговоре о шесте он и впрямь не представляет себе ровно то же самое, что и все остальные. Оголенную девку, крепко стоящую на полу обеими ногами и томно виляющую бедрами перед носом завороженных, пускающих длинную, тягучую слюну зрителей. Ну, на худой конец экзот представляет, но там тоже на верхотуру лезть не надо: танцуют на полу, у снаряда, а не на нем, используя шест для эффектных облетов. Экзот – другой, но тоже непростой вид pole dance: в их школе девчонки после занятий экзотом вываливаются, как из бани – взмокшие,