Читать книгу - "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора - Лила Синклер"

Так появлялась первая связка: старая печать Гераля, реальный расход двора и внешняя выплата посредника. Она всё ещё не связывала его с люменитом, зато связывала с тайной кладовой уже не через расположение комнаты и не через тридцатилетний стаж.

— Кто подписал опись кладовой? — спросила Лиора.

Писарь перечислил всех шестерых и показал строки. Орс отдельно отметил, что за годы службы не получал ключа; Томас описал замок как старый, но смазанный внутри. На металлической скобе нашли свежую тёмную смазку, а под нижней полкой — огарок свечи, сгоревший не больше чем наполовину. Эти мелочи не называли посетителя, но разрушали версию о помещении, забытом со времён её отца.

— Огарок и смазку изъяли отдельно?

— Да. С контрольным соскобом со второй петли.

Лиора проверила подписи внизу описи. Томас расписался дважды: сначала не в своей строке, затем рядом с исправлением. Ошибка не исчезла под новым чистовиком.

— Это материал для карты, — сказала она. — Пока не сама карта. Выплаты нужно связать с получателями, грузами и внешними книгами.

* * *

— Гераль знает, что кладовую вскрыли? — спросила Лиора.

— О находке знают участники осмотра и караул у опечатанной двери. Капитан запретил обсуждать содержимое во дворе, но гарантировать тайну при семи людях не стал.

— Семи людей для тайны много. Пусть капитан не рассчитывает на неё и поставит пост у других помещений из списка Орса до официального опроса Гераля.

— Что теперь, госпожа? — спросила Мина, глядя на неё с той же готовностью действовать, что отличала её с самого первого дня их знакомства.

— Теперь дознаватель сопоставит даты с постовыми книгами, — сказала Лиора. — Дарен получит заверенные выписки только по своему смежному делу. Эти бумаги доказывают старую систему выплат, но сами по себе ещё не доказывают, что люменит подложили те же люди. Не будем просить от находки больше, чем в ней есть.

— А поздний оттиск Гераля?

— Связывает реальное списание балок с внешней оплатой перевозки. Это сильнее одного листа. Но кто ставил печать, всё ещё неизвестно.

Мина недовольно закрыла рот. Ей хотелось имени. Лиора тоже хотела — настолько, что повторила последнюю фразу про себя.

— Я отправлю гонца немедленно, — сказала Мина.

— И, Мина… Передайте Томасу и Орсу спасибо. Скажите именно так, без речи от моего имени.

Мина кивнула, на секунду не находя слов, и ушла вместе с писарем. Опись осталась у него; Лиоре разрешили сохранить только одну копию перечня до следующего посещения.

Лиора осталась с копией перечня. В верхнем углу Мина по привычке написала «для госпожи», а писарь зачеркнул и заменил на «выдано подозреваемой под расписку». Лиора провела пальцем по обеим надписям и убрала лист под чашку.

Через десять минут часовой постучал и потребовал вернуть копию: срок выдачи закончился. Лиора успела переписать только номера семи подтверждённых выплат. Остальные пришлось отдать.

Она проверила свой список и обнаружила, что два номера поменяла местами. Позвала часового обратно, показала ошибку и попросила исправленную копию через писаря. До ответа оставалась опять одна — зато без красивой, неверной последовательности в руках.

Глава 48. Гераль исчез

— У меня для вас хорошие новости, — сказал Дарен. — Капитан признал, что новые материалы ослабляют основания для содержания при посте. Статус подозреваемой сохраняется, обвинение ещё не предъявлено; до следующего решения вы возвращаетесь домой под надзор. Письменный приказ и перечень ограничений здесь.

Лиора перечитала ограничения дважды. Дом, столовая, спальня; выход во двор — только с часовым и записью; бумаги — через дознавателя. На слове «дом» она всё-таки выдохнула.

— А овраг? — спросила она, вспомнив о нити, оборвавшейся на середине несколько дней назад. — Ты так и не рассказал, что вы там нашли с Нейлом.

— Колея от тяжёлой двухосной телеги, следы не старше двух суток и обломок свежей сосновой щепы с той же смолой, что на ящиках. Мастер не может утверждать, что телега везла именно люменит, но ширина колеи совпадает со следами у склада. Всё передано капитану. У оврага остаётся скрытый пост.

* * *

Мара встретила её у ворот и обняла так крепко, что край приказа смялся между ними.

— Я знала, что это ошибка. — Мара отступила, увидела перевязанную пятку и сразу потянулась к ней. — Что они с тобой сделали?

— Выдали плохую обувь. Это пока худшее из доказанного.

— Знаю, тётя, — сказала Лиора, позволяя себе на несколько секунд просто быть племянницей, а не хозяйкой двора, не подозреваемой, не человеком, чья судьба всё ещё висела на волоске куда более тонком, чем хотелось бы признавать вслух. — Мне нужно скоро вернуться к делам. Но сначала — спасибо, что верили.

Радость от освобождения не успела толком устояться, когда в дверь вошёл один из солдат Дарена — запыхавшийся, с тем особым выражением лица, что безошибочно предвещало дурные вести.

— Генерал. Управляющий Тисс не явился на утренний обход, — доложил он. — Мы проверили его комнаты. Пусто, генерал. Ни личных вещей, ни бумаг — только то, что не имело смысла забирать с собой второпях.

Дарен взял приказ о домашнем надзоре со стола и убрал в папку. Лиора уже звала писаря и понятых.

— Когда его видели в последний раз? — спросил Дарен, уже поднимаясь.

— Вчера вечером, — сказал солдат. — Уходил из канцелярии, как обычно. Ничего необычного никто не заметил.

Капитан разрешил Лиоре присутствовать при осмотре комнаты Гераля как хозяйке дома, но запретил касаться вещей. Дарен не входил в поисковую группу: после отвода он стоял у двери вместе с ней, пока писарь и двое понятых составляли опись.

Комната выглядела прибранной. На столике лежал старый молитвенник, на стене пустовал крюк для дорожного плаща, кровать была заправлена. Писарь запретил называть отсутствующие вещи до сверки с прежней описью: никто из присутствующих не мог по памяти доказать, сколько рубашек или сумок принадлежало Гералю вчера.

Писарь не позволил открыть ящики до прихода понятых. В нижнем нашли шесть сложенных рубашек и пустой кожаный футляр для дорожных бумаг; под футляром — две крупинки свежего дорожного песка. Орс определил только то, что песок светлый и известковый, а таких дорог вокруг города несколько. На подоконнике остался круг от кружки, в умывальном кувшине вода была холодной. Ни одна деталь не называла час