Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

бежать в Варшаву. Он не раскрывал собственных намерений, впрочем, как и я не торопилась его благодарить, как можно быстрее уйдя на дно. И вот спустя несколько лет обнаружила в почтовом ящике письмо, требующее моего незамедлительного прибытия в поместье. Ехать не хотелось, однако и отказаться не могла: уж слишком много они для меня сделали. По дороге мне не посчастливилось попасть в сильную пробку, по причине которой на месте оказалась ближе к ночи. Уставшая и изможденная, я была предусмотрительно проведена дворецкой до роскошной спальни, а там и заснула.

Проснулась рано, чуть позже рассвета. Оглядевшись, больше не желала оставаться в комнате, навевающей воспоминания о Александре. Она оказалась настолько шикарной, что вполне могла сравниться со множеством лет, проведенных с ним бок о бок. Драгомир выдал мне роль куклы на витрине: одаривал новыми подарками, менял положение, как только вздумается, а затем с особым пристрастием все отбирал. Поначалу во мне будто имелась настоящая ценность для него, которая со временем пропала, но и выкидывать он не торопился – слишком близко подпустил, совершил ошибку. До отвращения долго я была влюблена в Александра, а как разглядела в нем чудовище, он не оставил выбора, вынудил продолжать его любить. Теперь, когда все кончено, а девичий румянец сменился паутиной морщин на лбу, я старалась избегать той или иной возможности столкнуться с собственным прошлым. Поэтому, приняв контрастный душ, наспех надела бархатное черное платье, а под него лаковые туфли с едва заметным каблуком и поторопилась выйти.

На улицу выйти так и не получилось. Стоило только подойти к извивающейся лестнице, как послышался яркий звон, озаряющий весь дом, за ним и вопль, отчаянный, наполненный обидой и главное – принадлежащий ребенку. Особым любопытством я не страдала давно, однако и оставить ситуацию без ответов просто так не могла. Роспонды всегда держались особняком от других энергетических вампиров, не торопились выходить в свет, в отличие от остальных: светлые, а особенно высшие часто могли оказаться небезызвестными личностями для людского мира. И все же светские вечера не посетить, как одна из главенствующих семей, права не имели. Я была хорошо знакома с Войцехом Роспондом, достаточно холодным и вежливым мужчиной, несколько раз общалась с Зибором и его женой Ольгой, но никогда не знала о существовании у Роспондов детей, наследников рода.

Осторожно перебирая ногами, я шла на звук, доносящийся с конца коридора из слегка приоткрытой комнаты. Сердце отчего-то разбушевалось, хоть никаких предпосылок к этому не имелось. Возможно, из-за мыслей про Виктора, моего сына, с которым после побега увидеться так и не смогла.

– Никудышная тварь! Все из-за тебя… – спустя минуту затишья донесся до меня женский, истощенный, но полный яда голос.

Я заметно ускорила шаг, оставалось всего ничего, чтобы лицезреть виновников представления. Осознание того, что так обращались, скорее всего, к ребенку, заставило покоробиться. Нас в приюте для девочек часто подобно осаждали, иногда били, и только миссис Смит одаривала заботой, учила держаться за жизнь. Перед самой дверью затаилась, не решалась зайти, лишь продвинулась ближе, позволяя себе рассмотреть темную комнату с напрочь зашторенными окнами и женщину, в которой я с ужасом узнала Ольгу. Она и раньше была невероятно худощавой, что добавляло ей определенного шарма и отлично контрастировало с высоким ростом и длинными вьющимися пшеничными волосами, но сейчас походила вовсе на живой скелет с синевато-бледной кожей и костлявыми руками, в чьей хватке оказалось сжато плечо ревущего мальчишки. Только взглянув на ребенка, сразу становилось понятно, что он приходился ей если не сыном, то родственником: курчавые русые волосы, выстриженные на висках, и нарочито идеальный профиль лица с будто искусным художником рисованными чертами.

– Я же просила тебя сюда не приводить… Я же просила! – повторила она несколько раз с промежутками на сильный кашель.

Под ногами у мальчика захрустело битое стекло. Он постарался отойти – хватка Ольги ему не позволяла. Сквозь всхлипы юнец спешно извинялся и просил перестать. Затаив дыхание, высчитывала секунды, когда мое терпение лопнет и я забегу внутрь, позабыв о любых правилах приличия, чтобы забрать ребенка от слетевшей с катушек Ольги.

– Мамочка, я не хотел… П-прости меня, я не хотел, честно… – задыхаясь от истерики, лепетал мальчик, вздрагивающими маленькими ладошками проводя по впалым щекам женщины.

– Терпеть тебя не могу. И ты еще посмел родиться похожим на меня… Мерзкий ребенок, характером весь в своего эгоистичного отца. И бросишь ведь меня так же, как и он! – Ее голос был хриплым, тихим, с явно проскакивающим безумством.

– Не брошу, м-мамочка, я же люблю тебя, как мне тебя б-бросить?! – с искренним недоумением спросил мальчишка, поворачивая руки внутренней стороной: я только сейчас заметила, что на них была кровь, свежая, не успевшая засохнуть.

Распахнув дверь, готовая ступить вперед, я оказалась остановлена едва заметным касанием ладони. Обернувшись, заметила рядом с собой Войцеха, напряженного и нахмуренного. Он отрицательно покачал головой, показывая тем самым, что лучшее решение для меня – оставаться и дальше незамеченной. Сам же тихо зашел и без лишних слов взял мальчика под руку, незамедлительно выводя его наружу. Ольга звонко рассмеялась, после хватаясь за сердце:

– Давай, уводи его, игнорируй меня дальше! Вы же все ждете, когда я скорее сдохну, а потом Зибор приведет сюда свою молоденькую ведьму, провозгласит хозяйкой дома! И ты ему, как всегда, будешь во всем потакать… – она вновь разразилась кашлем, на этот раз окрашивая белые простыни алой кровью. – И не смейте мне больше подсовывать это мелкое отродье. Я его ненавижу. Ненавижу! – истерично прокричала женщина.

Войцех с громким хлопком закрыл дверь и, недолго порывшись в карманах брюк, достал ключ, запирая им Ольгу от внешнего мира. Изнутри продолжали слышаться ругательства, пропитанные огромным количеством желчи. Я облегченно выдохнула, ощущая, как ускоренное сердцебиение начало приходить в норму. Мальчишка, держащий Роспонда за руку, продолжал плакать, однако, как только завидел незнакомку, сразу же успокоился, усердно сдерживая очередные порывы.

– А у вас тут… Интересно, – наконец вымолвила, разбавив тишину.

– Рад, что у вас получилось приехать, пани Грант, – ответил мне Войцех, позволяя пройти вперед. – Надеюсь, дорога не сильно вас утомила.

– Не особо.

Мы направились в сторону той же лестницы, на которой я и остановилась. Ребенок рядом не издавал и звука, лишь аккуратно перебирал ногами, подстраиваясь под наш темп.

– Прошу извинить за эту сцену, Элизабет, – вздохнул он. – Ольга… Она очень сильно больна и убеждена в том, что во всем виновата беременность. Поначалу еще пыталась, ухаживала за своим ребенком, но со временем немного помешалась. Считает нас всех врагами, что мы просто