Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

что за вами должок шестнадцатилетней давности, – вдруг произнес Войцех, немного мягко для себя. – Так уж сложилось, что церемония посвящения Виктора в ведьмаков синего камня осуществилась после вашего отъезда из Румынии. И если вы не знаете, то во время нее одному из высших семей светлых отбирают компаньона. Повторюсь, так уж сложилось, что Виктор стал именно моим компаньоном. Точнее, я очень настоял на этом.

– Поздравляю, – сквозь зубы процедила я. – Вы позвали меня сюда, чтобы это объявить?

Войцех усмехнулся, проходясь рукой по зализанным в пучок волосам. Видимо, в его планы и не входила иная реакция от меня, поэтому достаточно агрессивному поведению он ничуть не удивился, даже слегка расслабился, радуясь собственной дальновидности.

– Я могу стать полноценным компаньоном только в двадцать пять лет, то есть в этом году, – заговорил до этого молчавший Виктор. Тело покрылось мурашками, как заслышала его уже совсем чужой, грубый голос. – Но для этого нужна одна формальность, которую я должен был получить еще в десятилетнем возрасте, – одобрение со стороны обоих родителей, если такие имеются.

– Виктор в любом случае останется моим компаньоном, но для улучшения связи между нами требуется обналичить контракт. Как-никак это кровная клятва.

Цокнув языком, я принялась тарабанить пальцами по столу, с каждой секундой становясь все недовольнее. Быть компаньоном – все равно что стать верной собачонкой. Поль, несмотря на его невероятно вспыльчивый и неординарный характер, выполнял поголовно все, что ему приказывал Александр. Он ненавидел людей, но все равно женился на мне, да и дети в его планы никогда не входили.

– Черта с два! Ни за что ничего подписывать не буду, – в конечном итоге прошипела я, с легкой досадой взирая на заметно поникшего Виктора.

Он наверняка считал меня врагом. Мать, бросившая собственного сына, ни разу за шестнадцать лет с ним не связавшаяся. Мать, не позволяющая осуществиться тому, к чему он, должно быть, шел всю жизнь. Я готова была пожертвовать собственным авторитетом в его глазах ради того, чтобы спасти от худшей судьбы. Виктор не заслужил провести остаток дней на цепи, не заслужил пойти моей дорогой.

Войцех уж было принялся мне объяснять, что контракт не влечет за собой никакой опасности, как вновь послышался детский крик и громкий хлопок, будто пощечина. Пытаясь всеми силами данное игнорировать, я продолжала слушать болтовню Роспонда, который, казалось, сам не особо верил в свою победу надо мной. Но хлопки не прекращались, а плач перешел в своеобразный крик о помощи. Вмиг и сама ощутила себя на месте того мальчишки, еще не умеющего давать отпор взрослым. Не понимающего, почему вместо любви он получает лишь страдания.

– Да что у вас тут творится?! – не выдержала я и подпрыгнула со стула так резко, что больная спина опасливо хрустнула.

Идти на звук пришлось недолго, и остановить меня никто не пытался: Виктор остался в зале, а Войцех помчался за мной, однако не в намерениях вразумить, а наоборот, пойти следом. Происходило все в ближайшем от нас коридоре, самом холодном и безлюдном. Привыкнув к тьме, разглядела высокий силуэт Зибора, громко отчитывающего все того же мальчишку.

– Почему ты не слушаешь, Кристиан?! Я же говорил тебе, что твоя мать выжила из ума… Я же говорил тебе, что ты должен слушаться и делать все, что говорят! – говорил он на повышенных тонах. – И прекращай реветь, в конце-то концов. Ты должен быть сильным, но, чтобы быть сильным, нужно научиться слушаться, понял?!

Вновь взмах рукой и удобная поза, говорящая о том, что мальчишка вот-вот получит очередную пощечину. Не в этот раз. Войцех, воспользовавшись скоростью, успел остановить брата, начиная шептать ему что-то в самое ухо. Зибор перевел взгляд на меня и отошел от Кристиана, принимая более отстраненный вид.

– Миссис Грант, вы наверняка в шоке от увиденного. Однако хочу вам объяснить, что мой сын всего лишь получил за непослушание и слабость. В отличие от остальных Роспондов, которые пробуждались до четырех лет, он до сих пор не способен самостоятельно питаться, при этом считает нужным беспокоить свою больную мать из-за какой-то там пробудившейся способности. Причем, прошу отметить, пока весьма примитивной.

– Но, от-т-ец, я просто хотел порадовать мамочку… Я надеялся, ей станет лучше… Да и преподавательница сказала, что у меня лучший результат…

– Думаю, в этом и правда нет вины мальчишки, Зибор, – мягко произнесла я, жадно хватая воздух, которого стало резко не хватать.

– Нет, есть его вина! Он мой сын, он – будущий наследник, Элизабет. Тебе, человеку, это сложно понять, но поверь, будь у Александра настолько непослушный ребенок, он бы и вовсе от него избавился. Кристиан только ноет и нарушает правила, когда я прошу всего двух вещей: послушания и концентрации всех сил на обучении. Я хочу лучшего для своего ребенка. И мне очень неприятно слышать, когда мой сын радуется тому, что оказался лучшим среди несущего класса. Это просто возмутительно! Почему Дита, наследница Смитов, в четыре года впервые сумела забрать энергию у человека? Да она чуть не убила бедолагу, настолько была голодна…

От последних фраз мне стало еще хуже. Он считал ребенка нерадивым, потому что Кристиан до сих пор не причинил вреда людям. Он считал нас не больше, чем объектом пропитания. Должно быть, были бы у него такие полномочия, Зибор и меня давным-давно убил бы.

– Брат, я тоже пробудился достаточно поздно, – холодно сказал Войцех.

– Ты же знаешь, какие времена наступают, уж тебе ли не знать планы Драгомира. Слабаки просто сгинут, Войцех. А Кристиан слаб. Наверное, это все гены Ольги…

Я молчала, сквозь темь наблюдая за слегка вздрагивающим мальчиком. Он был столь беззащитен, столь обречен. Ребенок продолжал плакать, слушая то, как собственный отец наговаривал на него, клял, говорил об отвратительных вещах.

Зибор всегда был более вспыльчивым, чем Войцех, но не забывал держать лица. В данный момент же он ничем не отличался от собственной жены. Такой же безумный и безрассудный. Роспонды спасли меня от другого чудовища, сами оказавшись ничем не лучше.

– Пани Грант, пройдем в зал переговоров. Извините, что так вас потревожили, но это семейные дела… – дотронувшись до моего плеча, произнес Войцех. – Нам же нужно обсудить собственный вопрос.

– Да… – я ничего не могла сделать, чтобы помочь мальчишке. Не могла ли?

Для них, светлых, я являлась бесхребетным существом, слабым по своей натуре. Они не видели во мне никакой угрозы, поэтому даже не пытались скрыть проблемы. Они не боялись обсуждать дела при мне, не думали о том, что смогу затем натворить что-нибудь в отместку. Мы с