Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

Каэль чуть не погиб. Если бы не Нико и Эрин, нас обоих сейчас здесь не было бы.

Кас притянул меня к себе и обнял за плечи.

Я не отстранилась. Уже неплохое начало.

— Рад, что с тобой всё хорошо, — сказал он.

Мне не нравилось это чувство. Будто я застряла где-то посередине и не знала, куда двигаться дальше. Мне было тесно, я чувствовала себя потерянной и одинокой.

Проходя мимо ниши в стене, я остановилась. Не хотела идти в Дождевой Шпиль. Это было слишком… Нет, что-то было не так. Я схватила Каса за руку и потянула в нишу, прижавшись спиной к холодному горному камню.

Без света нитей здесь было темно, и ничто не помогало унять тревогу, от которой сердце бешено колотилось.

— Иса… — начал он.

Я не хотела знать, что последует за моим именем. Мне просто нужно было хоть что-нибудь почувствовать. Я притянула его голову к себе и приоткрыла губы так, как ему нравилось. Провела языком по его нижней губе — от этого он всегда прижимал меня крепче.

Он вдавил меня в стену, расположив ладони по обе стороны от моей шеи и удерживая на месте. На одно короткое мгновение я снова оказалась на лесной земле, прижатая к ней, а Каэль лежал совсем рядом, но я не могла до него дотянуться.

Я крепко зажмурилась, прогоняя образы. Это было тогда. А сейчас всё иначе.

Передо мной был Кас, которому я доверяла.

Я прижалась к нему бёдрами, заставляя податься ещё ближе. Он одобрительно застонал, скользнул ладонями к моей груди и принялся мять её, поглаживая соски большими пальцами. По телу прокатилась волна удовольствия.

В мыслях мелькнули стальные глаза, и на одно мгновение мне показалось, что меня касаются не руки Каса, а его. Я судорожно вдохнула и распахнула глаза. Кас принял это за одобрение, оторвался от моих губ и принялся покрывать поцелуями шею.

Я представила, как Нико шепчет мне на ухо: «Вейнфайр». Как его прохладное тепло разливается по моей шее и плечам.

— Иса, — пробормотал Кас, прижимаясь губами к моей шее.

Нет. Я не могла так поступить.

— Кас, — прошептала я. — Прости, мне нужно идти. Мне нужно увидеться с Эларин.

Он отстранился, и я наконец смогла отойти от стены и свободно вздохнуть. Облегчение оказалось почти невыносимым.

— Сейчас? — спросил он.

— Да, — прошептала я. — Прости, я не хотела…

Он наклонился и поцеловал меня в макушку, и от этого по венам словно поползли муравьи.

Я была чудовищем.

— Всё в порядке. Я буду рядом, когда понадоблюсь тебе, — сказал он.

Я была хуже чудовища. Я была конченой мразью.

— Надеюсь, не прямо здесь, — пошутила я.

Он рассмеялся, но в его смехе слышалось напряжение, которого он совершенно не заслуживал.

— Скорее всего, нет.

Я приподнялась на носки и поцеловала его в щёку.

— Ты очень хороший человек, Касар Вейн.

Он фыркнул.

— Иди уже, — сказал он, отмахиваясь от меня и лишь подтверждая мои слова.

По дороге к кабинету Эларин сердце колотилось как бешеное. Его неровные, отчаянные удары отдавались в груди, вторя хаосу в моей голове. Я совершала одну ошибку за другой. Попадалась в ловушки и не замечала общей картины. Идеальная пешка, слишком занятая собственным существованием, чтобы разглядеть нити, за которые меня дёргали.

Я положила ладонь на знакомую дверь, оплетённую нитями, и приготовилась увидеть мерцающий свет, означавший, что Эларин снова отказывает мне во встрече. Но вместо этого раздался щелчок, и дверь плавно приоткрылась.

Я сглотнула и вошла в залитую светом нитей и фонарей комнату.

— Ты вернулась, — сказала она. — Отчёт командира Вейшара уже должен лежать у меня на столе.

Я смотрела, как её перо скользит по бумаге, ставя галочки и вычёркивая то, что ей не нравилось. Седые волосы были туго собраны в пучок на затылке.

— Мой отец любил мою мать? — спросила я.

Перо замерло, и на пергаменте под ним расплылось чернильное пятно. Она крепко зажмурилась, на челюсти заходил желвак.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Она подняла голову, и, заметив мой глаз, побледнела. Лицо её изменилось. Не прошло и нескольких секунд, как она уже обогнула стол и провела ладонью над моим глазом. Иногда я забывала, что прежде, чем стать канцлером, она была Эшани. Что её мастерство Хранительницы Преданий считалось одним из лучших за всю историю Академии.

Но то, как быстро она оказалась рядом со мной, напомнило: её обучали так же, как и меня.

— Исара, что случилось? — спросила она.

Я пожала плечами и отступила от неё.

— Случилось задание, на которое ты меня отправила.

Её глаза потемнели.

— Отправлять Кольца на задания — моя работа, Иса.

Ну конечно. Стоило обвинениям полететь в её сторону, и от теплоты не осталось и следа.

— Отмеченный Нитью, у которого мы остановились… он знал моего отца. Сказал, что тот был хорошим человеком.

Эларин покачала головой, слегка приоткрыв рот.

— Я всегда говорила тебе, что он был… он был моим лучшим другом. К чему ты ведёшь?

— Мне никогда не было дела до моих родителей, — прошептала я. — Они были предателями, и на этом для меня всё заканчивалось. Но в последнее время… почему ты избегаешь меня, Эларин Са’велен?

При этом ласковом обращении её взгляд смягчился, и на мгновение передо мной была уже не просто канцлер, а моя опекунша. Женщина, которая успокаивала меня, когда мне было страшно, и читала мне сказки, когда я была маленькой. Женщина, научившая меня всему, что я знала.

Она подняла руку и осторожно провела пальцем под моим глазом, где слёзы собирались в бороздках шрама. Боги, вот бы я перестала реветь по любому поводу — было бы просто замечательно. Видимо, годы подавления эмоций всё-таки имели последствия.

— Потому что я люблю тебя, — сказала она. — Потому что невыносимо знать, что я не могу дать тебе ответы, которых ты заслуживаешь.

— Тогда дай их мне, — сказала я. — Ты так боишься, что я сломаюсь, что забыла: я и сама умею ломать.

Покачав головой, она отступила.

— Скоро, Иса. После саммита единства. Я отвечу на все твои вопросы и ещё на миллион других, но тебе придётся набраться терпения.

— Зачем ты заставила меня связаться кровью с человеком, который собирается меня использовать? Чем, по-твоему, всё это должно закончиться, Эларин?

Её глаза расширились, вглядываясь в мои.

— Что он тебе сказал?

Я усмехнулась. Ничего не менялось. Я могла вернуться изувеченной до неузнаваемости, а она всё равно не отступила бы. Её тайны были самой ценной её валютой, а