Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

На ее губах была пустая, горько-сладкая улыбка.

– Волчьи брови.

Ынсоп замер.

– Мне нужны волчьи брови, о которых ты как-то говорил. Я бы посмотрела на тебя через них, и ты бы посмотрел на меня так же. Мы не знаем себя самих. Может быть, я не та девочка по соседству, которая тебе нравилась с детства. Откуда ты знаешь, что это не будет рысь, которая в любой момент ударит тебя по спине? Правда же?

Он потерял дар речи, а Хэвон грустно улыбнулась.

– Все такие. Не знающие друг друга люди. Оглядываясь назад, наверное, были моменты в моей жизни, которые я бы заметила. Почему я вообще не могла догадаться? Думая об этом сейчас, я чувствую себя глупо. Чувствую себя такой глупой… Кажется, что меня стошнит.

Потом она вдруг побежала по террасе, и ее вырвало на снег во дворе.

Взмах, и сложные линии протянулись в альбоме для рисования. Колючие заборы, которые не накладывались друг на друга ни разу, и выход, который не так уж и легко найти. С некоторых пор Хэвон молча рисовала только лабиринты.

– Распад… Ну нет! – крикнула Хёнджи с другой стороны стола, играя в игру на своем смартфоне.

– Их внезапно распустили, не сказав ни слова. Разделение лиги на две с самого начала было абсурдной идеей. В лучшем случае сформировали бы команду профессионалов, привлекли болельщиков и заложили основу, но теперь официальная лига запущена, верно? Всех хороших игроков распродали, так что же осталось в этой лиге?

У Хэвон болела голова. Она не слушала, что говорила Хёнджи, и не хотела этого знать.

– Вот почему вам не нравится эта компания? Я даже не могу поймать ядро, я просто хочу заработать денег, создав лигу…

– Хёнджи, прости… Можешь немного убавить громкость? Я не могу думать.

Хёнджи немного растерялась, но увидела ее плохое настроение и вставила в уши наушники.

– Хорошо, не буду шуметь.

Хёнджи замолчала и погрузилась в игру, а Суджон, читавшая рядом с ней книгу, посмотрела на Хэвон. Даже не поднимая головы, она чувствовала этот взгляд, и ей стало некомфортно.

– Хэвон, ты в порядке?

Не останавливая руку, держащую ручку, Хэвон ответила равнодушно:

– Тетя Суджон, вы же знали. Верно?

Женщина, поколебавшись, тихо вздохнула.

– Иногда лучше оставить секрет нераскрытым.

Менеджер книжного горько улыбнулась.

– Не знаю, почему вы такая великодушная. Настоящий друг – это тот, кто скрывает твои проступки, верно? Но это был не проступок. Это было тяжкое преступление.

Суджон слегка повернулась, увидела, что Хёнджи в наушниках, и понизила голос:

– Я не знаю всей глубины истории. Я ее слышала, но не задавала вопросов. Я не вправе судить о неизвестных мне частях истории. И все же, если бы мне пришлось оправдываться… Знаешь, какая у меня была любимая книга, когда я училась в школе?

Она на мгновение замолчала, а Хэвон терпеливо ждала.

– «Унесенные ветром». Когда героиня сбежала из Атланты и вернулась в Тару. В один день Скарлетт застрелила солдата Севера, вторгшегося в особняк. Услышав выстрелы, Мелани, ослабленная родами, спустилась по лестнице, и они вдвоем убрали труп. Я… Мне кажется, что твои мама с тетей такие же.

Девушка положила ручку, и она покатилась по столу.

– Получается… Вы хотели быть Мелани для своего друга?

Суджон не избегала ее взгляда и выглядела немного грустной. Хэвон недоверчиво покачала головой. Было трудно выносить сложные эмоции, переполнявшие ее грудь.

– Смотри. Все… Книга – это проблема. Каждый развивает свои фантазии. Если подумать, я не знаю, что здесь делаю.

Хэвон встала, убирая инструменты для рисования, разложенные с одной стороны стола.

– Извините, но сегодня я уйду пораньше. Пожалуйста, подождите, пока не придет Ынсоп.

Хёнджи удивленно подняла голову, а лицо Суджон помрачнело.

На следующее утро Хэвон не могла встать с постели. Ее тело было тяжелым, как мокрая вата, и пришла мигрень, как птица, клюющая клювом висок. Она нащупала свой мобильный телефон и отправила сообщение Ынсопу.

«Я не смогу прийти сегодня в книжный магазин, потому что плохо себя чувствую. Прости».

«Все в порядке. Хорошо отдохни.

Сегодня вечером заеду».

Хэвон без каких-либо эмоций посмотрела на текстовое сообщение, которое сразу пришло в ответ. Она хотела увидеть его, но также хотела избежать этого. Ынсоп никогда раньше ее такой не видел… может быть, это было только в ее воображении, но, по крайней мере, она не хотела раскрывать определенную сторону себя, которую другой никогда раньше не видел. Резкая, иногда эгоистичная, суровая… Да, ее неприятная сторона. Временами она боялась, что в какой-то момент, когда она изменится не в лучшую сторону, кто-то заметит все обнаженные углы ее души. Хэвон медленно набрала новое сообщение.

«Нет, все в порядке.

Я хочу побыть какое-то время одна».

Уронив телефон на пол, она уткнулась лицом в подушку.

Весь день ей снились кошмары, она просыпалась в холодном поту, а потом засыпала, как будто ее вырубали. Вечером Мёнё открыла дверь и заглянула внутрь, но Хэвон не подняла головы. Очевидно, ей пришлось бы столкнуться с тетей, но она боялась, что им придется поссориться друг с другом.

Однако избежать этого до конца ей не удалось. Хэвон, как лунатик, спустилась посреди ночи и открыла холодильник. Она вынула пакет с молоком, поднесла ко рту, выпила и начала жевать лежавший на столе хлеб, не поджаривая его в тостере. На вкус он был как холодная старая бумага. Дверь главной комнаты открылась, на кухню вошла Мёне, но Хэвон не оглянулась.

– Почему ты делаешь это ночью, голодая весь день?

– Почему ты уже вернулась из дома тети Суджон?

Пережевывая сухой хлеб, она дополнила:

– Когда бойлер замерз, ты без колебаний быстро ушла и надолго там осталась. Сейчас тяжелее и не комфортнее, не правда ли? О, это же дом моей тети. Действительно. Я была тем человеком, которого нужно избегать. Думаю, мне пора паковать чемоданы.

Мёнё кинула холодный взгляд на кардиган и тихо ответила:

– Даже сейчас мне очень хочется сбежать, будь то дом Суджон или гостиница… Но разве меня не должны побить?

– Кто-нибудь, схватите палку.

Губы Хэвон скривились в смехе.

– Кто? Почему ты даешь мне эту роль? Чтобы осуждать? А на душе у меня было спокойно? Если я вылью все свои чувства, станет ли тогда легче?

Хэвон засунула