Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

– Это было похоже на еще один снежный шар, спрятанный в лесу. Никто не может войти… О нет. Не так, сложно найти… Это как секретное место. Я буду часто его вспоминать.

Парень по-прежнему молчал, из-за чего ей было немного трудно. Она хотела, чтобы он что-то сказал в этот момент, просто обнял или что-то в этом роде. Предыдущая улыбка казалась неестественной и пустой.

– Ответь мне.

Ынсоп медленно подтащил стул из-за стола и сел. Он снял перчатки, расстегнул молнию на синей куртке и устало сказал:

– Ты все равно должна была уехать, просто это случилось немного быстрее. Ты не должна чувствовать себя так неловко.

– Мне не неудобно. Когда это я такое сказала? – ответила Хэвон, словно защищаясь.

– Когда я…

Улыбка, которая осталась у нее, исчезла. Даже кончики пальцев, которые несли багаж, потеряли силу. Закусив губу, она наконец снова заговорила.

– Да, я действительно не знаю. Такое ощущение, что высвободилась какая-то магия. Все было так комфортно и хорошо… Внезапно осталась только голая реальность. Правильно, твоя хижина была откровенно незнакомой и настороженной. Есть части, которые ты не обязан мне рассказывать, но… Чану сказал, что ты живешь, рассказывая все.

Глаза Ынсопа при свете лампы были скрыты тенью от его волос. Плотина треснула, и чувства, переполнявшие Хэвон, выплеснулись наружу.

– У меня тоже был секрет. Но человек, который мне нравится, его уже знает. Мне всегда было интересно, как моя тетя пришла в тот день к реке Нактонган, но только недавно я нашла ответ на этот вопрос.

Ынсоп причесал свои спутанные волосы, и Хэвон почувствовала, что ему больно, и сердце затрепетало, но она не остановилась.

– В ту ночь я прочитала твой блог. Не пойми меня неправильно, это не значит, что у меня испортилось тогда настроение. В конце концов, ты помог мне, и Мёнё, должно быть, долгое время была тебе благодарна. Я не знаю, почему вы двое снова и снова встречаетесь в моей жизни, но тем не менее…

Хэвон на мгновение закрыла глаза, а затем открыла их, смущенно подбирая слова.

– В любом случае сейчас сил больше нет. Я даже больше не злюсь. Неважно, убила отца моя мать или убила тетя. Две сестры сделали это вместе. Мне нет смысла кричать или злиться. Думала, мне было до этого дело?

Навернулись слезы, и сжимало горло.

– Мне было всего пятнадцать лет, я была так юна. Означает ли это, что мной следует полностью пренебречь? Зная, что виноват мой отец, я не могла оплакивать его смерть и не могла утешить маму. Так что я… не могла любить себя. Я не могла найти свое место.

Очертания сидящего напротив нее Ынсопа были размыты.

– Я даже не знала… Я стараюсь каждый год приезжать к тете, быть благодарной ей. В конце концов, этот город никогда не был мне домом. Должно быть, я зря вернулась, мне не стоило приезжать.

Ынсоп, казалось, задержал дыхание. В тот момент, когда он задумался, правильно ли он расслышал, Хэвон поздно поняла, что она только что сказала.

Парень не смотрел на нее, но в его профиле был намек на внутреннюю боль.

– Ах… Я не это имела в виду. Извини, я не в своем уме в эти дни. Просто… Поскольку ты молчишь, я разговариваю сама с собой.

– Знаю. Ты можешь просто говорить. Все в порядке.

Когда он наконец сказал это, скрывать уже было нечего. Хэвон сделала ошибку и сожалела об этом, но было уже слишком поздно. Силы покинули ее ноги, и она села на стул. Было трудно смотреть прямо на Ынсопа, и ее тело дрожало. Впервые в книжном магазине «Гуднайт» было холодно. Она хотела сменить тему, найти другую историю, более дружелюбную, которую можно было бы рассказать ему.

– Книжный магазин… Я искренне желаю ему процветания. Чтобы о нем узнали все в Хечхоне и люди, живущие за пределами Канвондо, приезжали сюда.

– Это неважно.

Хэвон замерла.

– Хорошо дела идут или нет… Это просто книжный магазин, – спокойно сказал Ынсоп. – Во-первых, я не так уж амбициозен. Никогда не думал, что открою книжный магазин и добьюсь успеха. На самом деле чудес вроде книжного «Гуднайт» не бывает. Если что-то пойдет не так, я ничего не смогу с этим поделать, даже если все исчезнет.

– Но… Что дальше ты будешь делать?

– Все что угодно. Пока я жив, буду что-то делать. Даже необязательно здесь. Могу уехать в другое место, как ты.

Лицо Ынсопа было тусклым, но голос его был таким же мягким, как обычно.

– Больше всего я боюсь не того, что что-то пойдет не так или я провалюсь. Я больше всего боюсь ситуаций, над которыми не смогу пошутить. Почему не говорю? Потому что нет подходящей шутки. Я не могу придумать ничего, что заставило бы тебя смеяться.

Затем он сказал с глубоким вздохом, как будто признаваясь:

– Я люблю тебя. И всегда буду.

Слезы навернулись на глазах Хэвон. Она хотела подойти к нему и обнять, но не сдвинулась с места. Ынсоп взял свитер и встал со стула.

– Хорошей дороги завтра. А теперь я пойду. Не забудь ничего.

Когда он обернулся, Хэвон увидела его болезненные глаза. Ынсоп открыл раздвижную дверь и ушел в темноту улицы.

Хэвон, сидевшая до этого с потерянным видом в книжном магазине, наконец собралась и пошла по темной тропе. Снег, который неоднократно таял и замерзал за зиму, в течение двух дней был смыт дождем. В доме «Грецкий орех» было тихо, а в окне Ынсопа не горел свет.

Она бесшумно поднялась по лестнице на второй этаж, достала чемодан, упаковала вещи и села на кровать. Потом снова задумалась. Она не хотела ехать в Сеул, проведя с ним последние минуты вот так. Тяжело было вынести мысль о разлуке друг с другом, оставив после себя одиночество и неловкую грусть. Хэвон так скучала по нему и просто хотела быть с ним этим вечером.

Девушка открыла шторы и выглянула – в соседнем здании все еще не горел свет. Очевидно, он пришел первым, но его не было дома. Что-то было странным, поэтому Хэвон взяла телефон и зашла на сайт книжного магазина. Она проверила, нет ли каких-либо обновлений, но, когда на экране появилось всплывающее окно с информацией, у нее упало сердце. Объявление гласило, что книжный магазин будет закрыт на