Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

впиваюсь пальцами в её бёдра, удерживая их раздвинутыми, от её запаха и вкуса у меня кружится голова от желания. Я боюсь, что совсем потеряю контроль, но мне всё равно, потому что она дрожит под моими губами, тянется ко мне, сама не понимая, куда.

Я с силой провожу языком по её клитору — быстро и безжалостно, — чувствую, как она пульсирует, и её стоны эхом отдаются в моей голове. Я жадно впитываю всё, что она может мне дать. Её ноги сжимаются вокруг меня, как тиски, но я не сбавляю темп; я позволяю зверю — тому, которого могу контролировать, — взять верх и делать то, что он хочет, — то, чего хотим мы оба. Ее тело снова содрогается, еще сильнее, чем раньше, и на этот раз она выкрикивает мое имя — грубый, безудержный звук, от которого каждый нерв в моем теле вспыхивает от острого удовольствия. А потом она обмякает подо мной, хватая ртом воздух, ее мышцы дрожат от сладких, как никогда, отголосков оргазма.

Я глубоко вдыхаю её аромат, словно пытаюсь запечатлеть в памяти каждую частицу этого мгновения — наш запах в этой комнате, Лену, распростёртую на простынях, измученную и прекрасную, — в месте, куда не проникнут никакие вампирские уловки.

Когда я наконец перевожу дыхание, она смотрит на меня из-под полуприкрытых век — ошеломлённая, но улыбающаяся.

— Виктор, — шепчет она, когда я опускаюсь рядом с ней. Она поворачивается ко мне с томной грацией, словно плывёт под водой. Её рука властно касается моей щеки. — Чёрт возьми.

Она целует меня так, будто не может оторваться ни на секунду, а затем забирается сверху и прижимает меня к постели.

— Твоя очередь, — шепчет она, одним стремительным движением стягивая с меня боксеры.

— Господи, Лена.

Я стону, когда она берёт в руки мой напряжённый член и обхватывает губами головку. Она глубоко вбирает его в рот, умело орудуя языком, и смотрит на меня диким взглядом из-под ресниц, продолжая двигаться вверх-вниз. От этих ощущений по телу пробегает дрожь, и когда она отстраняется перед самым оргазмом, мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не притянуть её обратно. Вместо этого она садится на меня верхом и одним плавным движением впускает меня в себя — и у меня темнеет в глазах.

Я смотрю, как она скачет на мне, а мои руки сжимают её мягкие бёдра, пока она движется в идеальном ритме, выпрямив спину и не снимая мою рубашку, словно платье.

Такой Лену не видели Ивановы — дикой, необузданной и в то же время божественной, — и от этого мне хочется прижать её к себе и снова заявить на неё свои права.

Но она так чертовски красива, что я могу лишь смотреть, как она скачет на мне, пока напряжение не становится невыносимым для нас обоих. Мы кончаем, воздух наполняется нашими криками и стонами, а потом мы без сил падаем на кровать, и простыни становятся влажными от пота.

Мы долго лежим, обнявшись, и дышим в унисон. Её голова покоится на моей груди, а я рисую круги на её обнажённом плече. Вокруг тихо, только где-то снаружи сигналят машины.

— Мне хорошо, — тихо говорю я, словно боясь нарушить эту идиллию. — Мне очень хорошо.

— М-м-м, — мурлычет она, почти как кошка.

Мой котёнок. Моя Лена.

По правде говоря, мне не просто хорошо. В мире, где я вижу гниль под ухоженным фасадом — коррумпированных чиновников, кровавые деньги, рекой текущие в ночные клубы, вампиров, серийных убийц и пустые улыбки людей, отчаянно пытающихся забыть войну, которую мы пережили, — я чувствую, что наконец-то нашёл что-то хорошее. Лена — это что-то чистое, драгоценное и моё.

И я не хочу её терять.

Я не могу.

От одной мысли об этом у меня разрывается сердце.

Вчера я мог её потерять. Сёстры Ивановы могли убить кого-то из нас — настолько мы были уязвимы, настолько податливы. И, наверное, мне должно было стать легче от того, что они этого не сделали, что, чего бы они от нас ни хотели, они не убили нас и не причинили нам вреда. Просто подарили нам несколько оргазмов и отпустили.

Но я нутром чую, что это было лишь испытание, проверка, и в следующий раз нам может так не повезти. Удачи не всегда будет сопутствовать нам.

— Какая у тебя группа крови? — спрашиваю я её.

— Что? — она поднимает голову и смотрит на меня, волосы падают ей на глаза. — Какая у меня группа крови? Я не знаю. А что? — Она хмурится, всматриваясь в моё лицо. — Ты же не думаешь…

— Я уже не знаю, что думать, но если бы у тебя была четвертая отрицательная…

— Если бы у меня была четвертая отрицательная, они бы не позволили мне покинуть особняк, верно? Если бы они стояли за убийствами, они бы не отпустили меня.

В этом она права. И все же я хочу, чтобы она во всем разобралась. Мне стало бы легче.

— Я должен позвонить Норме, — говорю я, неохотно высвобождаясь из-под неё. — Зайти в офис. Дать ей знать, что я жив.

Я беру с тумбочки телефон и набираю номер офиса, ожидая услышать знакомое приветствие Нормы. Вместо этого она отвечает взволнованным

— Виктор?

— Это я, — подтверждаю я. — Всё в порядке?

— Где ты был? — спрашивает она, в её голосе слышны облегчение и раздражение. — Я обзвонила весь город, разыскивая тебя.

— Долгая история. Что случилось?

— Произошло ещё одно убийство. Недалеко от Эхо-парка найдена женщина с такими же повреждениями, как у остальных. Горло перерезано, тело обескровлено. На этот раз тело не разрезано пополам, но Коулман говорит, что эти убийства определённо связаны.

Я крепче сжимаю трубку.

— Когда?

— Прошлой ночью. Тело было обнаружено сегодня рано утром бегуном.

Прошлой ночью. Пока мы с Леной находились в особняке Ивановых, одурманенные и подчинённые их воле, в рамках их ритуала была убита ещё одна женщина.

— Коулман сейчас в морге, — продолжает Норма. — Он просил передать, чтобы ты встретилась с ним там, если мне удастся с тобой связаться.

— Хорошо.

— Каллахан? — Её голос становится тише, в нём слышится беспокойство. — Будь осторожен. Коулман говорит, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется.

— Я знаю. Спасибо, Норма.

Я вешаю трубку и смотрю на Лену, которая наблюдает за мной обеспокоенным взглядом.

— Ещё одно убийство, — говорю я ей. — Прошлой ночью. Тот же способ.

— Когда мы были в особняке, — тихо говорит она.

— Мне нужно в морг. Встретиться с Коулманом.

— Я понимаю.

— Ты должна поехать со мной.

— В морг? Вот это свидание, Каллахан.