Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

Свет свечей играет на груди, отбрасывая мягкие тени на кожу. Блондинка проводит пальцами по горлу Лены, наклоняется и обводит языком розовый сосок.

А я просто стою и смотрю, не в силах отвернуться, становясь тверже с каждой секундой.

Татьяна подходит сзади, её руки скользят вверх по моей талии, развязывая галстук с привычной лёгкостью. Она целует меня в шею, поворачивается ко мне лицом и начинает расстёгивать рубашку. Глаза Лены не отрываются от моих — они как шоколадное пламя, пробивающееся сквозь туман в голове.

— Расслабься, — тихо говорит Татьяна, стягивая рубашку с моих плеч. — Наслаждайся.

Затем она целует меня крепко, и я ощущаю металлический привкус на её языке, когда она отстраняется ровно настолько, чтобы снять с меня майку. Её руки на моей обнажённой груди холодные.

Я не могу унять дрожь.

Руки Кати опускаются ниже, теребя подол комбинации Лены, прежде чем медленно стянуть её с тела. Лена выгибается под ней, бормочет что-то, чего я не слышу, и глаза её снова закрываются. Теперь она полностью обнажена, совершенно беззащитна. Мне следовало бы броситься к ней, но вместо этого я стою как вкопанный, а Татьяна опускается передо мной на колени и ловкими пальцами расстёгивает ремень.

Её губы скользят вниз по моему животу, когда она одним быстрым движением снимает с меня брюки и боксеры — движение настолько плавное, что кажется отрепетированным. Она снова встаёт и тянет меня к кровати, в то время как Лена лежит на кушетке, извиваясь под скользящими по её телу руками Кати — они ищут, пробуждают, подталкивают.

Мне следовало бы переживать куда сильнее.

Мысль мимолётна и слаба.

Татьяна толкает меня на кровать, забирается сверху и снова целует, прижимаясь ко мне через шёлковую ткань своего платья. Комната кружится вокруг нас — размытый свет свечей и тени — и я чувствую, что падаю вперёд, в какую-то тёмную неизвестность.

— Видишь? — её горячее дыхание касается моего уха. — Разве не проще отпустить?

Она резко прикусывает мою шею, и я невольно ахаю.

Губы Кати скользят всё ниже. Лена вздрагивает и выдыхает — этот звук больше похожий на звериный, чем на человеческий. Её спина выгибается над подушками, натянутая, как тетива лука.

Лена широко распахивает глаза, фокусирует взгляд на мне и удерживает его с такой силой, что всё вокруг перестаёт существовать: смех Татьяны за спиной, приглушённые голоса снизу, даже жар в венах, когда желание охватывает и тело, и разум.

— Виктор, — снова шепчет она, на этот раз это не вопрос, а скорее приказ — спасательный трос, брошенный в тёмные воды, за который мы оба отчаянно цепляемся, чтобы не утонуть, не понимая, как и почему это произошло так быстро и так неотвратимо.

И почему-то этого единственного слова — моего имени, слетевшего с её губ, — достаточно, чтобы в моей голове впервые с тех пор, как я пришёл сюда сегодня вечером, появилась ясная мысль:

Я должен вытащить нас отсюда, пока это место не поглотило нас целиком.

Но я не могу.

Или, может быть, в глубине души я этого не хочу.

Я хочу посмотреть, к чему это приведёт.

Катя спускается ниже по телу Лены, её губы прокладывают нежные дорожки по молочно-белой коже. Она останавливается на изгибе бедра, целует внутреннюю сторону, и Лена извивается от прикосновений, постанывая. Её пальцы зарываются в волосы Кати, притягивая её ближе, дыхание становится прерывистым, когда блондинка раздвигает ноги ещё шире.

Я смотрю, не моргая, на сцену, которая разворачивается передо мной, словно лихорадочная галлюцинация, которую могут породить только самые тёмные уголки воображения.

Татьяна соскальзывает с моих колен на пол и с неожиданной силой тянет меня за бёдра к краю кровати. Её платье падает на пол, под ним ничего нет, только алебастровая кожа и длинные ноги. Я должен попытаться остановить происходящее, но вместо этого чувствую, как возбуждаюсь. И дело не в ней. Каким бы совершенным ни казалось её тело, в нём есть что-то неприятное, — горьковатый привкус её сущности.

Нет, я тверд как скала из-за Лены. От неё я не могу отвести взгляд.

Татьяна с нарочитой медлительностью наклоняется ко мне, и в уголках её тёплых губ, прижатых к моей невероятно горячей плоти, играет торжествующая улыбка. Весь мой мир сужается до этой единственной точки соприкосновения — невыносимого удовольствия и нарастающего напряжения, пока она играет на моём теле, как на инструменте, которым владела веками. А я притворяюсь, что это Лена.

Напротив меня Катя двигает головой в такт движениям Татьяны. Руки Лены беспомощно безвольно свисают вдоль тела, стоны становятся всё более дикими и частыми, она не сводит с меня глаз, пока мы оба теряем рассудок из-за этих женщин-вампиров, которые, кажется, знают все наши потаённые желания.

— Скажи мне, — мурлычет Татьяна, глядя на меня влажными глазами. — Если я сейчас сниму внушение, если дам тебе свободу воли — ты остановишь всё это? Или попросишь меня продолжать? Спроси себя. Только честно.

Я пытаюсь мыслить, пытаюсь стряхнуть этот дурманящий туман. Но дело в том, что я хочу видеть, как кончает Лена. Я хочу кончить вместе с ней.

Но более того, я просто хочу ее.

Я просто хочу ее.

Комната вновь плывёт перед глазами, звуки и свет сливаются в оглушительный, головокружительный вихрь, пока время полностью не останавливается…

До тех пор, пока не остаемся только мы с Леной. Мы смотрим друг другу в глаза, наши рты приоткрыты, и мы погружаемся в общее освобождение, такое сильное, что я начинаю хватать ртом воздух, отчаянно ищу хоть крупицу здравого смысла, цепляюсь за что угодно, лишь бы удержаться, когда эта волна наконец отступит.

Татьяна отстраняется первой, с томным удовлетворением вытирая губы, прежде чем встать и притянуть меня к себе.

— Видишь? — шепчет она снова, как будто больше ничего не нужно говорить, как будто это всегда было неизбежно.

Но я качаю головой, и это яростное желание защитить возвращается на мгновение, прежде чем она снова завладевает моими губами.

Лена лежит на кушетке неподвижно, только ее грудь вздымается. Ее глаза не отрываются от моих, даже когда Катя встает и поправляет платье, чтобы оно идеально облегало каждый изгиб.

— А теперь, — говорит Катя, указывая на меня своим острым ноготком. — Тебе пора ее трахнуть.

22

ЛЕНА

Слова Кати эхом отдаются в моем мозгу, словно ватные шарики, глушащие всякую мысль.

Каллахан собирается трахнуть меня.

— Да, — воркует Катя. — Вы ведь этого оба хотите, да?

Ее рука дразняще скользит у меня между ног, и я слышу собственный стон, когда Виктор