Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

class="p">Полчаса поисков не дали ничего, кроме большой банки масла червякоры. Значит, это яд. Она приберегла это масло для себя — на случай, если ей пришлось бы съесть или выпить то, что предназначалось мне.

Боги, она замышляла мое убийство. Но почему она так долго ждала? У нее было предостаточно возможностей. Странно, но мне больше не больно. Возможно, мое сердце разбито безвозвратно. Мои конечности, чувства, эмоции — все окутано оцепенением. Хоть какое-то облегчение.

Я только что закончил обыскивать каждый уголок комнаты, когда из туннеля показались двое стражников. Они снова бросили взгляд на распростертое тело мага воды.

— Сир, мы избавились от тела. Мы…

— Мне плевать, что вы с ним сделали, — отрезал я. — Что дал осмотр туннелей?

— Токсинния, — мрачно произнес Грегоран. — Бочки, целые бочки. Хватит, чтобы погубить весь город, сир.

Кровь в моих жилах застыла.

Фестиваль Рравноденствия. Я недооценил ее. Она собиралась убить не только меня. Боги… Она планировала убить всех. Мой взгляд метнулся к ее бледному лицу. Даже сейчас она выглядит невинной. Чистой и благой. Тормик создал идеальное оружие.

Она блестяще сыграла свою роль.

Да проклянут нас обоих боги.

Ее — за предательство, меня — за слепоту.

Но одного я до сих пор не могу постичь: как мой дар распознавания истины дал сбой? Как моя жена могла замышлять бойню прямо у меня под носом? Месяцы и месяцы заговора — с самого начала. И ни малейшего тревожного сигнала, который предупредил бы меня.

Должно быть, у нее иммунитет. Это единственное объяснение. Я снова посмотрел на ее неподвижную фигуру; она лежала на моей постели так, словно ей там самое место.

Но это не так.

Ей там никогда не было места.

— Отправьте весть Сулону, а затем избавьтесь от Токсиннии, — распорядился я. — Действуйте скрытно. И подготовьте карету для перевозки заключенных.



Я сам несу Майю к повозке. Сам прислоняю ее обмякшее тело к деревянной скамье. Сам заковываю ее запястья в железные цепи.

Затем сажусь напротив.

И жду.

С каждой минутой, пока я смотрю на ее лицо, во мне нарастает гнев. Перед глазами всплывает ее заплаканное лицо: она стоит на коленях рядом с ним, горе искажает ее черты. Ярость в ее глазах, когда она смотрела на меня.

На убийцу своего любовника.

Маг воды остается без сознания еще два часа.

Позор, право слово. Может, скажу ей об этом, когда очнется. Она всегда, казалось, презирала собственную слабость — если только и это не было притворством.

Резкий вздох прорезает тишину; ее глаза распахиваются и тут же устремляются вверх — словно шторм, лишивший ее сил, все еще таится над головой. Так же быстро она зажмуривается и напрягается.

Цепи звенят, когда она шевелится; между ее красивыми бровями залегает складка.

Черт. Они некрасивые. В ней нет ничего красивого.

Все это было ложью.

Повозку резко тряхнуло, и ее плечо ударилось о стену.

Я невольно вздрагиваю.

Воздух искрится от моей ярости — она никуда не делась, она кипит во мне с того самого момента, как мой мир рухнул. Вид его губ, касающихся ее губ, преследует меня всякий раз, когда я закрываю глаза.

— Какое облегчение, жена, — яд сочится из каждого слова. — Я уже начал беспокоиться, что ты никогда не очнешься.

Она не смотрит на меня.

— Маг воды, — продолжаю я. — Месяцами прямо у меня под носом. В моей проклятой небесами постели.

Маг воды наконец встречается со мной взглядом. Сначала ее глаза мягкие. Уязвимые. Но в мгновение ока они твердеют, превращаясь в ледяные синие осколки.

Она выпрямляет спину, насколько позволяют цепи, и настороженно оглядывает повозку.

— Узнаешь? Та же конструкция, что и в карете для заключенных, на которой мы выехали из Тундрейна. Показалось символичным закончить наше путешествие так же, как оно началось.

Она судорожно вдыхает воздух и зажмуривается, лицо ее искажается от боли. Она пытается призвать воду.

Мои губы кривятся в холодной усмешке.

— Впервые в железных цепях?

Она бросает на меня яростный взгляд. Ни следа той теплоты, что прежде смягчала даже самое суровое выражение ее лица.

— Зачем ты на самом деле приехала в Арбинж? — спрашивает он.

— Сними оковы, — шипит она.

— Отвечай на вопрос.

— Нет.

Столько, черт возьми, дерзости. Какая наглость.

Не дав ей даже вздохнуть, я подаюсь вперед и обхватываю ее шею рукой. Я не сжимаю пальцы, хотя искушение терзает меня.

Она тяжело дышит, хватая ртом воздух, пока я нависаю над ней. Она отшатывается, вжимаясь в деревянную стену, но бежать некуда.

Она полностью в моей власти.

А я к ней немилосерден.

— Это тот самый момент, когда ты скажешь мне не прикасаться к тебе? Потому что ты принцесса Тундрейна? — Мой голос падает до низкого шепота. — Скажи мне, это была настоящая ты? Или просто очередная маска?

Она с трудом сглатывает; я чувствую, как под моей ладонью дергается ее горло. Я скалюсь — хищно и жестоко. Провожу пальцем по открытой линии ключицы, и она вздрагивает от моего прикосновения.

Это должно выглядеть угрожающе. Только ради этого я так и поступаю.

— Зачем ты приехала в Арбинж? Не лги мне. Я не стану спрашивать снова, жена. — Внутри все переворачивается, когда с моих губ слетает это насмешливое обращение. Но я не обращаю на это внимания.

— Чтобы выйти замуж за твоего брата! — выпаливает она. — Мы уже обсуждали это раньше, помнишь?

В груди зарождается рычание. Моя сила откликается.

Небо темнеет, и тусклый свет внутри кареты меркнет.

По крайней мере, одна из моих способностей работает как надо.

Над головой гремит гром.

Глаза мага воды расширяются от ужаса.

Я отпускаю ее шею и откидываюсь на скамью, широко расставив колени.

— Я призову бурю прямо в карете, если ты того желаешь. Но тогда ты снова упадешь в обморок, как жалкий, хнычущий ребенок, и мне придется ждать, пока ты очнешься, чтобы начать все сначала. Так что облегчи жизнь нам обоим и говори. Зачем. Ты. Приехала.

В ее взгляде вспыхивает боль, нижняя губа дрожит.

Черт, а она хороша.

Но тут же она стискивает челюсти и вызывающе вскидывает подбородок.

Ну что ж.

— Ты собиралась отравить всех на Фестивале Равноденствия.

Маг воды смотрит на меня, раскрыв рот от изумления. Боги, ее вообще учили вести себя на допросе? Тормик просто отправил ее сюда, чтобы она раздвинула ноги и ждала удобного момента? Как охотно она пошла бы на это ради Фарамира. Отвращение вонзается иглами под ребра, едкая желчь подступает к