Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

Капюшон Клото повернулся к ней. Бриаскис согласилась не причинять вреда никому в этих стенах, если они не отважатся отправиться в её яму. Остальные предупреждены и будут держаться подальше, как всегда. Сейчас они укрываются в своих комнатах, пока вы не уйдёте.

— Пока мы не уйдём? — потребовала Фейра, её сила искрилась, словно разворошенные угли.

Я не хотела, чтобы они видели нас в разладе. Капюшоном кивнула Клото Несте. Гвинет в порядке — она не восприняла новость с каким-либо шоком. Мы возобновим нашу церемонию и празднования, как только сможем.

Как только Неста и Фейра уйдут.

Фейра шагнула вперёд, словно могла нарушить то древнее обещание автономии в этих стенах, и Неста попыталась схватить её за плечо. Её рука не работала, поэтому она использовала другую и обнаружила, что её пальцы грязные и покрыты собственной кровью.

— Пойдём, — хрипло, но мягко сказала она Фейре. — Никсу нужна ты.

— Бриаскис пришла за моим сыном. — Слова Фейры дрожали так же, как и её тело. Её сине-серые глаза были широко раскрыты — так широко. Словно она не могла стряхнуть ужас. Словно он всё ещё бушевал в её душе.

Бумага Клото больше ничего не открыла. Разговор был окончен.

С последним испепеляющим взглядом Фейра направилась к лестнице, сила рябила в её следе. Неста задержалась на долю секунды дольше. Клото стояла так неподвижно, так тихо.

— Пожалуйста, будь осторожна, — прошептала Неста. Но Верховная Жрица просто повернулась на каблуках, её бледные одежды закружились, и она вошла в свои владения.

Двери библиотеки закрылись с гулким стоном. Несте пришло в голову, что она никогда не видела эти двери закрытыми. Ни разу.

Но когда она последовала за сестрой, металлические замки щёлкнули на место.

ГЛАВА 17

Фейра

Бриаскис вернулась. Только лента Клото держала Риса и меня привязанными к Никсу, пока нас ослепляли собственные кошмары. Уронила бы я его иначе? Не осознала бы, что он выскользнул из моих рук — и потерялась бы в собственных ужасах, пока Бриаскис питалась ими?

Я полагаю, мне следует быть благодарной Клото, хотя она не выбирала отдать её нам специально, чтобы защитить нашего сына, и никогда не могла бы догадаться, что нам понадобится лента для такой цели. Но она выбрала позволить Бриаскис вернуться в Дом Ветра. Приютить её.

Я была Верховной Правительницей каждого дюйма этой территории, кроме той библиотеки. Моя власть заканчивалась у тех дверей. Но сегодня я поняла, что мне действительно плевать, по-настоящему плевать на пределы или границы, или даже на правильное и неправильное, когда речь идёт о безопасности моего сына.

Но Бриаскис останется — пока что. Сначала мне нужно было поговорить с Рисом, нужно было снова собрать себя по кускам.

Тлеющая ярость и бесконечное эхо страха помогли сосредоточиться мне. Помогли вспомнить, что у меня есть люди, кроме меня самой, о которых нужно позаботиться. Что я не могу погрузиться в желание тонуть, отстраняться или сносить эту проклятую гору камень за камнем, пока не останется библиотеки, не останется линий, где заканчивается моя власть, — только я, Бриаскис и смерть, которую я ей дарую.

Ей. Бриаскис, видимо, была женщиной. Это не имело ни малейшего значения.

Никс, по крайней мере, не пострадал. Только материнские инстинкты, требующие подтвердить, что он в порядке, отвернули меня от тех дверей библиотеки, от того, чтобы протолкнуться мимо Клото.

Я нашла его и Риса в речном доме. Никс не улыбался, но был спокоен. Рис, однако, носил застывшее выражение, брызги рвоты всё ещё покрывали его одежду.

Маджа прибыла, и я едва не зарыдала, когда она закончила тщательный осмотр Никса и объявила, что он в порядке — ментально и физически. Она сказала, что ему нужен хороший сон, чтобы придерживаться своего расписания. По крайней мере, это я могла предложить сыну. Поэтому я покормила его, гладя голову снова и снова, борясь, чтобы сдержать слёзы, глядя в его прекрасное лицо, и спела ему самую сладкую колыбельную, которую знала. Рис стоял рядом с моим креслом всё время. Он ушёл, прежде чем я уложила Никса в колыбель, и когда я вышла в нашу спальню, мой мэйт исчез. Предположительно, чтобы выполнить обязанности, требуемые от нас обоих — убедиться, что город в безопасности, наши граждане в безопасности, наши друзья и семья целы.

Мысль подтолкнула меня из комнаты тоже, снова напомнив, что я была не единственной в том храме, кто страдал под тяжестью видений Бриаскиса.

Холод прополз по саду, но Элейн, казалось, не замечала его — ни моего приближения, — когда я прошла мимо увядающих цветочных клумб, всё ещё цепляющихся за обрывки цвета. Моя сестра оставалась в платье, которое было на ней с утра, с длинными рукавами, но определённо недостаточно тёплом против осенней погоды.

Однако, я понимала. Желание чувствовать это онемение, такое сильное, что свежий день становился вторичным, тело и разум такими же далёкими, как звёзды.

В ужасной тишине Элейн отрезала всё ещё идеальную розу у основания стебля, бросая её в начало кучи в плетёную корзину у ног. Последние цветы перед зимой.

Я прочистила горло.

— Это для ужина сегодня вечером? — Мой голос всё ещё был хриплым от криков.

Элейн посмотрела через тонкое плечо, без удивления от моего внезапного появления. Её карие глаза были такими же преследуемыми и мрачными, как я чувствовала себя.

— Ты убрала все украшения из столовой с утра. — Слова были тонкими. Едва больше шёпота.

— Они казались неуместными после этого утра. — Я не хотела видеть ни одного из них по возвращении. Желание, и магия, управляющая нашим домом, заставила их исчезнуть. Возможно, Рис пошёл в храм, чтобы сделать то же самое; чтобы устранить любой ущерб от Бриаскис.

Элейн вернулась к зарослям розовых кустов. Она обрезала увядшие коричневые клубки шипов, отбрасывая их в сторону, пока не нашла ещё один цветок, цепляющийся за жизнь, потом отрезала и его.

Двойные кучи росли у её ног: одна из мёртвых цветов, другая из нежной жизни. Одна уродливая и острая, другая мягкая и нежная. Моя сестра сказала с той ужасной пустотой:

— Ну, я подумала, тебе, возможно, захочется чего-то на столе.

Я оглядела умирающий сад, такой близкий к своему зимнему сну. Элейн уже укрыла некоторые изгороди мешковиной, чтобы защитить их от мороза.

— Я не хочу никаких цветов, — неохотно призналась я.

Элейн всё равно обрезала стебель розы.

— Они просто сгниют здесь. Можно хотя бы использовать их.

— Ладно, — рассеянно сказала я. Если так Элейн выбирала справляться