Читать книгу - "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу - Майкл Скофилд"

начали рассматривать полки, стены и потолок.

Лиара положила ладонь на волосы мальчика.

— Уже нет.

Тави поднял голову.

— А дракон?

— Жив.

— Он плохой?

Сложный вопрос.

Для взрослого — страшно сложный.

Для ребенка требовался честный ответ.

— Он был очень неправ, — сказала Лиара. — Теперь пытается стать лучше.

Тави нахмурился.

— Это долго?

— Обычно да.

— Тогда я все равно могу бросить в него пирожок?

Марта ахнула:

— Тави!

Лиара не выдержала и рассмеялась.

— Только если он заслужит.

— А если не заслужит?

— Тогда пирожок съешь сам.

Мальчик задумался.

— Так даже лучше.

Ортен, стоявший у двери, кашлянул в кулак. Плечи у него подозрительно дрогнули.

Первую неделю Лиара почти не думала о Черном Клыке.

Вернее, пыталась почти не думать.

Лечебница быстро забрала ее в обычную жизнь: порезы, ожоги, простуды, родильные настои, жалобы Барта, беспокойство Миры, вечные вопросы Тави и аккуратная помощь Сена, который теперь обращался с ее записями так, будто это были королевские указы.

По вечерам Лиара садилась у окна с чашкой чая и слушала, как Элхорн живет.

Город не знал, что в северном замке закрывали проклятие, судили предателей, снимали метки с родовой магии и отправляли королевского советника под охраной в столицу.

Город знал другое: госпожа Вейл вернулась.

Значит, можно не бояться, что зимняя лихорадка останется без лекаря.

Иногда приходили письма.

Не от Ардена.

Он сдержал слово.

Первое письмо прислал Дорн: сухой отчет о состоянии печатей, с несколькими жалобами на упрямство замка и отдельной строкой: “Лорд Рейнар пьет настои почти без сопротивления, что пугает сильнее прежних трещин.”

Второе — Эльса. Писала о Селле. Девушка уже ходила по комнате, ела лучше, иногда сидела у окна. Ройс стоял у двери “совершенно случайно” слишком часто. Эльса не комментировала, но почерк в этих местах становился подозрительно мягким.

Третье письмо пришло от капитана Крейна из столицы. Короткое, осторожное: Морр доставлен, дело принято не без сопротивления, но копии доказательств уже в трех местах, и потому исчезнуть им будет трудно. Король, по словам Крейна, “не выражал радости”. Лиара усмехнулась, прочитав это. Радость королей редко была полезной для простых людей.

От Ардена не было ни строки.

И это оказалось труднее, чем она ждала.

Не потому, что он забыл.

Нет.

Именно потому, что помнил обещание.

Каждый вечер, когда кто-то стучал в дверь, сердце Лиары предательски поднималось к горлу. Потом оказывалось, что это Сен, Марта, Тави, поздний больной или торговец травами. Она сердилась на себя, заворачивалась в шаль и говорила собственному отражению:

— Ты сама сказала: без писем каждый день.

Отражение не спорило.

Но выглядело так, будто тоже ждало.

Через три недели Лиара сняла браслет.

Не совсем сняла — он наконец позволил это сделать.

Это произошло утром, когда она перевязывала Барта, который, разумеется, снова обжег плечо, потому что “работа сама себя не сделает”. Браслет вдруг стал легким, теплым, раскрылся на запястье и упал ей в ладонь.

Барт побледнел.

— Это нормально?

Лиара посмотрела на темное серебро.

— Кажется, да.

Тави, сидевший у двери с ведром чистой воды, округлил глаза:

— Он живой?

— Очень вредный.

— Как дракон?

— Не хуже.

Браслет не погас. Просто лежал спокойно, без боли, без требования. Лиара завернула его в мягкую ткань и положила в ящик стола рядом с рабочим серебряным кольцом.

Кольцо она тоже не носила.

Пока.

Некоторые решения нельзя подгонять даже тогда, когда сердце уже делает шаг вперед.

На четвертой неделе пришел снег.

Не сильный, но настоящий. Элхорн посерел, крыши побелели, дети начали носиться по улице, бросаясь мокрыми комьями. Лиара как раз закрывала лечебницу после длинного дня, когда Тави, дежуривший у окна, вдруг зашипел:

— Госпожа Вейл!

— Что?

— Дракон.

Она замерла.

Сен, раскладывавший склянки, чуть не уронил коробку.

— Где?

Тави прижался носом к стеклу.

— На улице.

Лиара медленно подошла к окну.

У крыльца стоял Арден Рейнар.

Один.

Без свиты.

Без гербового плаща.

Без королевских бумаг, приказов, охраны и громкого появления.

Темный дорожный плащ, снег на плечах, усталое лицо, в руке — небольшой кожаный мешок. Он стоял не у самой двери, а ниже, на ступени, будто оставлял ей право не открыть.

Лиара долго смотрела.

Сердце вело себя глупо.

Очень глупо.

Тави спросил шепотом:

— Это он?

— Да.

— Можно я возьму пирожок?

Сен подавился смешком.

Лиара закрыла глаза.

— Нет.

— Но вдруг заслужил?

— Сначала выясним.

Она открыла дверь сама.

Холодный воздух вошел в лечебницу вместе с запахом снега.

Арден поднял голову.

— Лиара.

Просто имя.

Без права.

Без требования.

Она вышла на крыльцо, закрыв дверь за собой.

— Арден.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

За окном Тави, Марта, Сен и, кажется, половина Элхорна пытались делать вид, что не подглядывают.

Арден заметил.

— У тебя зрители.

— У меня город.

— Понимаю.

— Не уверена.

— Хочу понять.

Она сжала край шали.

— Ты приехал.

— Ты сказала, что подумаешь.

— Я не сказала “да”.

— Знаю. Поэтому я остановился в трактире у южных ворот. Не здесь. И пришел спросить, можно ли мне увидеть тебя завтра. Если нет, уеду утром.

Лиара смотрела на него.

И не узнавала.

Нет, узнавала. В этом была вся трудность. Тот же Арден: высокий, сдержанный, тяжелый взгляд, привычка держаться прямо даже после долгой дороги. Но вокруг прежнего властного молчания появилось другое. Он не занимал пространство как хозяин. Он ждал у порога.

— Ты мог написать.

— Мог.

— Почему не написал?

— Боялся, что письмо станет способом давить. Ты могла бы чувствовать обязанность ответить.

— А приехать лично — не давление?

Он опустил взгляд.

— Возможно. Я думал об этом всю дорогу. Если скажешь, что это было ошибкой, я уеду и больше не приеду без приглашения.

Лиара устало улыбнулась:

— Ты стал слишком сложным.

— Я был слишком простым раньше.

— Нет, Арден. Раньше ты был не простым. Ты был невозможным.

Он принял.

— Да.

Снег ложился на его волосы. Он не двигался.

Лиара кивнула на кожаный мешок.

— Что это?

— Документы для Сена. Копии дела Морра и печатей, которые ты просила отправить в Элхорн. И письмо от Эльсы. И травы из южной оранжереи.

Она подняла бровь.

— Для меня?

— Для лечебницы.

— А в чем разница?

Он помолчал.

— Пытаюсь научиться.

Она почти рассмеялась.

Почти — но не удержалась.

Смех вышел тихий, живой, немного дрожащий.

Арден смотрел на нее так, будто этот звук стоил ему всей дороги.

— Завтра, — сказала Лиара.

Он замер.

— Что завтра?

— Можешь прийти завтра утром. Без плаща лорда, без дорогих подарков и без взгляда, будто собираешься просить приговор.

— Хорошо.

— И Тави может бросить пирожок.

Арден посмотрел на окно.

За стеклом