Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

предначертанное. Драгомир улыбался, хищно, в какой-то мере безумно и одним движением пронзал мою грудь ядовитыми шипами. В сновидениях я умирала несчетное количество раз и, просыпаясь, все не могла понять – жива ли взаправду.

С того дня во мне что-то изменилось, механизм сломался. Я больше не смела думать ни о чем кроме того, что меня ждет. Старалась не засыпать, боясь больше не проснуться; практически перестала есть, от одного взгляда на еду ощущая подступающие рвотные порывы. Мной овладело до этого неизвестное чувство бессилия. А от попыток не сдаваться, пресечь отчаяние настолько истощалась, что иногда даже и не понимала, смогу ли подняться с кровати. Друзья, обеспокоенная Иренка пытались мне помочь, хватались за любые зацепки, но никто не мог понять меня. Только Александр, даже своим отсутствием меня порабощающий. Я сама в этом виновата. Попросту не смогла сказать родным, что скоро меня может не стать. Не сумела найти силы увидеть заплаканную маму вновь и Сандру, наперекор собственной жизни ищущую спасение.

– Тереса! – вывел из удушающей пучины мыслей грозный голос.

– Д-да, панна Василевская? – спросила, всеми силами пытаясь вспомнить, о чем был фильм.

– Уже третий раз спрашиваю: твое впечатление о фильме? И хватит витать в облаках.

Учительница поставила нам кинокартину шестидесятых годов «Рождественская елка», повествующую о трагичной истории сына, заболевшего лейкемией, и отца, желавшего наверстать упущенное и воссоздать единственному ребенку незабываемые последние месяцы его жизни. Чуда, правда, не случилось, и мальчик в конце фильма умер. Я любила подобные истории: всегда нравилось терзать душу искусственными переживаниями. Но сейчас чувствовала, будто и сама являлась тем самым мальчиком, больным неизлечимым заболеванием, поэтому находилась в растерянности от вопроса. Благо школьный звонок не заставил себя ждать и спас меня от нежелательного выступления перед классом.

– Что ж, удачных рождественских каникул. И не забывайте, что следующий год мы начинаем с мировой литературы, а именно с Шекспира. Все свободны! – улыбнулась женщина, начиная копошиться в каких-то бумажках.

Скомкав вырванный тетрадный лист, исписанный со всех краев одной-единственной фразой: «Кто ты, Александр?», поторопилась выйти из школы как можно быстрее, чтобы не наткнуться на Каролину. Девушка, а точнее ведьма, принявшая ее вид, преследовала меня повсюду, тем самым доставляя немало проблем. Как минимум все новостные паблики города так и трещали о ее неожиданных появлениях перед школой. Иногда к нам даже заявлялись полицейские и допрашивали учеников в надежде напасть на нужный след, но все было тщетно: как только Каю замечал кто-то посторонний, она исчезала так же быстро, как и появлялась. Ну, или не успевала я и глазом моргнуть, и все ее попытки подойти ближе пресекал Кристиан, по-рыцарски уводящий меня вон, но сегодня в школу я пошла одна: Александра осталась дома, а Кристиан так и не явился утром. Да и в целом с Роспондом мы знатно друг от друга отдалились, что тоже оставило определенный след на моем состоянии.

Кристиан, подобно мне, сильно изменился за прошедшие дни. И я терзала себя догадками о причинах данного поведения. Он больше не пререкался со мной и не пытался выбесить, даже просьбы о помощи игнорировал. Просто находился рядом, одновременно отсутствуя. Мне не было известно, повлияли ли на него те слова Александра или все произошло куда позже, примерно через неделю, когда он отправился на один день в поместье, но было ясно одно: Кристиан провел невидимую глазу черту между нами, вынуждая обоих страдать. Я видела, что ему тоже приходилось нелегко. Кристиан посещал человеческую школу днем и до поздней ночи скрывался в академии, в которой начался новый учебный семестр: в его отсутствии мне было приказано сидеть дома и не высовываться. Я волновалась за него, однако не могла произнести и слова, только завидев его уставший взгляд, глядящий куда-то сквозь меня. Очередным губительным фактором стало то, что зарождающееся чувство внутри, заставившее меня тогда чуть ли не поцеловаться с Роспондом, никуда не исчезло. Совершенно невообразимым образом Кристиан, которого я так невзлюбила с нашей первой встречи, стал мне нравиться. И будь то бушующие юношеские гормоны или нет, факт оставался фактом: резко нахлынувшие чувства только усугубляли состояние и ранили искалеченную душу. Но пострадавшей являлась не только я. Неизвестность, творившаяся в голове у Кристиана, оказалась совершенно понятной у Рафала. Младший Роспонд писал мне каждый день, каждый час, старался помочь с новыми тайнами, верил абсолютно всему, сказанному мной, и окружал безграничной любовью даже через расстояние. Любовью, на которую я не могла ответить взаимностью, но и при том все никак не позволяла себе его ранить, делая хуже. Я знала, что, оттягивая момент, все только рушу.

Выйдя на улицу, нацепила на себя вязанную бабушкой фиолетовую шапку и потерла покрасневший от мороза нос. Обещанный синоптиками снегопад действительно начался, снежными хлопьями украшая светлые волосы. Сквозь бушующий ветер принялась прокладывать дорогу к такси, наслаждаясь хрустом под ногами. Я обожала зиму с детства. Обычно в последнюю неделю перед Рождеством бабуля Лиззи отвозила меня на спектакль про Снежную королеву, а затем я традиционно оставалась на ночевке у Александры, с которой мы до самой ночи играли в снежки на заднем дворе дома. Зимняя сказка и спустя годы манила меня белыми просторами, но я не поддавалась, думая о том, что в любой момент сказка способна обратиться кошмаром.

– Тей! Ну наконец я тебя догнала! – передо мной оказалась Каролина, по-прежнему невообразимо красивая, но совершенно другая. Не та, что раньше.

Бежать было некуда: Кая сильно схватила меня за запястье и почти что поволокла в противоположную сторону от дороги. Предупреждая о неминуемой опасности, амулет стал нагреваться. Кошмар таки сбылся. Я пыталась вырваться, но с виду хрупкая девушка оказалась невероятно сильной. Голова больно ударилась о стену. Каролина зажала локтем мою шею и приподняла кверху, заставляя ноги отчаянно бултыхаться в воздухе. Не находя иного выхода, я завопила, но мои попытки воззвать о помощи пресеклись ледяной ладонью.

– Не скули, девчонка. – Голос у Каролины стал грубее, больше походя на мужской. – Из-за мелкого Роспонда все никак не мог с тобой поболтать. Если не будешь рыпаться – отпущу.

Меня ее слова только больше испугали, и я, не ведая, что творю, с новыми силами принялась пытаться вырваться. Когда силы совсем меня покинули, сдалась, смиренно глядя в голубые глаза. А лицо Каи до уродства исказилось, волнообразными движениями принимая самые разные формы. В конечном итоге длинные каштановые волосы сменились на темный ежик, а узкий подбородок расширился и оказался украшенным густой щетиной. На меня смотрела больше не школьная задира, а весьма крупный