Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

тюльпанов – розовых, оранжевых, персиковых – и опустился в театральном поклоне.

– Месье Леклерк! – воскликнула Йо. – Неужели это вы?

С их мимолетной встречи в амстердамском концертном зале прошло два года. Перед ней стоял все тот же человек с нимбом взъерошенных волос, лицо которого едва тронула паутинка морщин.

– Меврау Ван Гог! – Он коротко сплясал несколько па из джиги, и цветы в его руках закачались в такт.

В его порывистости было что-то мальчишеское, словно перед ней оказался сверстник Винсента.

– Благодарю! – Йо приняла цветы и осторожно положила их на стол. – Я отнесу их Кухарке…

Леклерк швырнул пальто на ближайший стул. Затем в два шага пересек комнату и замер перед «Едоками картофеля».

– Мастер!.. – с восхищением протянул он. – Твой час пробил, старина!

– О чем это вы?

Он захлопал в ладоши.

– Когда мы с Фанни вернулись в Париж на прошлой неделе, я не поверил глазам. Импрессионисты повсюду!

– Клод Моне?

– Он, безусловно, главный, но также Писсарро, Синьяк, Ренуар, Дега, Тулуз-Лотрек. Все бунтари, которых я помню, теперь процветают! Мы должны ввести Винсента в их круг!

Сердце у Йо подпрыгнуло. Выставляться в Париже… Винсенту там самое место, но она не может. Положение Дриса все еще шаткое. У нее не было никаких оснований полагать, что Рольф не исполнит свою угрозу.

– Я не…

– Выслушайте меня! – Леклерк оперся рукой о дверной косяк. – Все эти два года на встречах с арт-дилерами я наблюдал одну и ту же картину: сначала – интерес к работам Винсента, даже восторг, но в итоге все упиралось в консерватизм. Его творчество радикально. Но я знаю – я уверен! – что с небольшой поддержкой Парижа дилеры выстроятся в очередь за работами Винсента.

– Не спорю. Я всегда считала Париж важнейшим плацдармом для Винсента, но…

– Прекрасно! Сейчас для него нет лучшего места, чем Гран-Пале.

У Йо замерло сердце.

– Вы про Всемирную выставку?

Леклерк сиял.

– Именно.

Идея была слишком смелой, куда дерзновеннее, чем тайком подкладывать картины парижским дилерам. Показать работы Винсента на Всемирной выставке – это все равно что провозгласить его имя с крыш, на весь город. Рольф не преминет уничтожить Дриса. Это не просто предлог – это приглашение к расправе. Дрис будет разорен. Отец его не простит. А Дрис не простит Йо.

Йо покачала головой.

– Слишком много… шума поднимется.

– Если вы всё еще верите в старые предрассудки – будто парижане считают голландцев отсталыми, – вы ошибаетесь. Слыхали про Йозефа Исраэлса? Теперь он в большой моде.

Исаак постоянно хвастался отцом. Она хорошо знала его работы.

Леклерк продолжал:

– Я обошел павильоны выставки. Сплошь старое поколение голландских художников. Унылые холсты в серых тонах. Пейзажи с овцами. Морские виды. Будто голландская живопись застыла в прошлом. – Он стремительно повернулся к ней. – Винсент их всех за пояс заткнет! И поделом!

Йо зачарованно замерла. Она ведь всегда представляла работы Винсента в большом выставочном зале – наполненные светом, цветом, движением, силой. Извлеченные с чердака, из задних комнат галерей, дышащие живой энергией. Сама того не желая, она почувствовала прилив возбуждения.

Леклерк не унимался:

– Только вообразите! Винсент в собственном павильоне. Небольшом, но целиком посвященном ему. В голландской секции, но отдельно от стариков. Мы им еще покажем!

– У вас уже есть зал на примете?

Он хитро улыбнулся.

– Я знал, что вы согласитесь!

Тревога мгновенно остудила ее пыл.

– Всемирная выставка – одно из самых громких событий Парижа.

– Именно!

– Дело в том, что… у меня есть… враг. – Иного слова для Рольфа не подобрать. – Бывший начальник моего мужа. Это долгая история, но он пресекает любые мои попытки продвигать Винсента в Париже.

Леклерк пожал плечами.

– Это будет не ваших рук дело, а моих.

– Он не дурак. Поймет, что я дала согласие. Что мы работаем вместе. А он влиятелен. Угрожал разорить моего брата-импортера, если я появлюсь в городе.

– Кто же этот человек?

– Жорж Рольф. – При звуке этого имени по коже побежали мурашки.

Леклерк разразился хохотом.

– Рольф! Да это же ходячий анахронизм!

– Что?

– Один из тех чудаков, которые пытались диктовать Парижу, что считать искусством.

Неужели это возможно? В памяти проступило ожесточенное лицо Рольфа. Ей трудно было поверить, что он утратил влияние. Хотелось доверять Леклерку, но стоило ли? Он отсутствовал два года. Не могла же она слепо поверить, что он действительно в курсе всех дел маленькой и сплоченной гильдии парижских дилеров.

– Мне нужно шесть картин, – прервал Леклерк ее размышления.

Видимо, павильон и впрямь был крошечным.

– Всего шесть?..

– Вдобавок к тем трем, что я возил за собой. Девять картин произведут должный эффект.

– Я не давала на это согласия!

– Именно! Это вас и защищает. Под ударом мое имя, а не ваше.

– Но зачем вам это?

– Когда я путешествую с Фанни, у меня много свободного времени, пока она репетирует. – Он взглянул на «Ирисы в вазе». – Звучит безумно, но Винсент стал мне спутником. Я читал его письма, которые вы мне пересылали, представлял его дилерам… я ему должен! – Он рассмеялся.

– Должны? Но почему?

– Я его подвел. Теперь у меня есть шанс исправиться.

Йо понимала, о чем он. Винсент умел проникать в душу. Она закусила губу, разрываясь между страхом и надеждой. Мысль об экспозиции на Всемирной выставке, одном из самых заметных событий Парижа, вызывала у нее нервную дрожь.

Да и время было неподходящее. С похорон Кора прошла всего неделя. Она поклялась уделять больше внимания малышу Винсенту и первым делом разобраться с драками. Сын был превыше всего.

Йо рассматривала Леклерка, впившегося взглядом в «Едоков картофеля». Два года она полагалась на него без видимого результата. Он отсутствовал так долго, что она забыла, какой энергией от него веет. Его энтузиазм вызывал у нее улыбку. Возможно, к лучшему, что все ее время поглощали заботы о сыне. Она по-прежнему верила: настоящее признание Винсента должно прийти из Парижа. Леклерк это подтвердил. Парижский успех откроет перед ними весь мир.

– А как же Фанни? Выставка открывается рано и закрывается поздно…

– Выставка проходит как раз в те часы, когда она планирует и репетирует свое следующее турне.

Йо глубоко вздохнула.

– Я доверюсь вам.

– Вы не пожалеете! – Леклерк схватил ее за руки и снова стал отплясывать джигу.

Йо рассмеялась и высвободила руки. Несмотря на внутренний трепет, сердце ее пело. Пусть зарубежный вояж Леклерка не увенчался успехом, он все так же полон решимости. И это чувство – что у нее есть партнер, который искренне верит в Винсента, – было прекрасным.

Когда Леклерк снова схватил ее руки, чтобы пуститься в пляс, она присоединилась к нему. Хмурый весенний день заметно потеплел.

Винсент возвращался в Париж!

39

Бюссюм

Йо

– Мама, он похож на курицу!

– Тише! Он