Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

На следующий день после публикации этих оправданий Йо получила записку от Питера Така: «Теперь-то вы готовы писать для меня? Мне нужна статья о связи женского движения с социализмом».

Мысли начали сами складываться в слова еще до того, как она взялась за перо.

Той же осенью выставка работ Винсента в Галерее искусств и ремесел в Гааге принесла невероятную сумму в тысячу четыреста пятьдесят гульденов. Одна только картина «Поле с маками» ушла за четыреста. Цены на его полотна неуклонно росли, и все же Йо не могла избавиться от чувства горечи: поклонники его творчества по-прежнему оставались лишь на голландской земле.

Один за другим тянулись месяцы. Письма от Леклерка приходили все реже, становились скупы и безлики. Концерты Фанни проходили с успехом, дорожные тяготы утомляли, а интереса к Винсенту по-прежнему не возникало. Становилось ясно: ее спонтанная идея сотрудничать с Леклерком оказалась наивной затеей, обреченной на провал. Еще одна неудавшаяся попытка. Она отодвинула эти мысли на задний план.

Так прошел еще один год.

36

Бюссюм

Йо

Однажды утром в начале февраля 1900 года Йо вернулась с рынка и застала в гостиной незнакомца. Он замер перед «Едоками картофеля», опираясь руками на мраморную полку камина.

– Доброе утро, мениер, – Йо сдержала досаду при виде очередного гостя, явившегося без предупреждения.

Он шагнул к ней с распахнутыми объятиями и бережно заключил ее руку в свои ладони.

– Мадам Ван Гог, какое счастье наконец встретиться с вами лично! Я Питер Хаверкорн ван Рейсвейк. Вы меня помните?

– Разумеется, мениер ван Рейсвейк! Директор музея Бойманса в Роттердаме! Я ведь писала вступительное слово о Винсенте для вашего каталога.

– Вы были необычайно любезны. Наша экспозиция, конечно, скромна в сравнении с вашими обычными проектами.

– Для искусства не бывает малых дел, – мягко возразила Йо. – Позвольте принять ваше пальто. Может, кофе? – Рука ее уже потянулась к колокольчику.

– Благодарю, не стоит беспокоиться! Я лишь на минуту… Мне необходимо было лично сообщить вам потрясающую новость. – Устроившись на краю кресла, он теребил шляпу, рассеянно сминая шелковую ленту. – Жители Роттердама выкупили картину Винсента Ван Гога.

– Жители? – переспросила Йо.

Он с сияющим видом кивнул.

– Именно жители. Наши посетители. Мы ведь небольшой музей. Особенно по меркам Роттердама. Наши средства ограниченны. Но картина Винсента вызвала небывалый отклик…

– В каком смысле?

Он подскочил, словно пружина.

– Его картины совершенно уникальны. За все годы работы я не припоминаю столь единодушного восторга… такого никогда не было! Это и есть настоящее искусство – то, что обращается к душе, пробуждает мысли, преображает взгляд на мир.

– И группа коллекционеров решила купить…

– Нет, не совсем! Я думал о таком варианте, но сердце подсказывало – это не то. Картины Винсента словно созданы для всех, вы не находите?

– Согласна! Но кто же эти «жители»?

– В том-то и чудо! Я и сам не знаю! – Он рассмеялся. – Мы разместили объявление в музее. В фойе, на самом видном месте. Просили пожертвовать любую сумму на приобретение работы Винсента для постоянной коллекции. – Он зашагал по комнате. – Двадцать шесть человек! Все – простые посетители. А когда средства собрали, меня осенило: пусть они сами выберут картину! Уверяю вас, – поспешно добавил он, – только из числа тех работ, что вы не отложили.

– Какую же они выбрали?

– «Тополя близ Нюэнена».

– «Тополя близ Нюэнена», – тихо повторила Йо, мгновенно увидев перед собой это полотно. Нежный осенний пейзаж с золотыми, коричневыми и бордовыми кронами. Фигурка в синем, шагающая под светлыми деревьями, и пара, идущая навстречу. Эта картина всегда дарила ей ощущение глубокого покоя. Она широко улыбнулась ван Рейсвейку. Теперь и другие смогут проникнуться ее гармонией.

Эта продажа была особенной. Она радовалась, когда картины обретали владельцев, но чтобы целая группа людей… это казалось почти чудом. Вместо одного хозяина – десятки сердец.

Йо схватила его ладонь обеими руками.

– У меня нет слов.

Спустя несколько часов, после обеда и одной из самых душевных бесед за последнее время, Йо проводила директора до экипажа. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и вдруг с непреложной ясностью осознала: отныне работа Винсента заняла место в постоянной музейной коллекции.

Одна из ее главных целей – добиться признания Винсента настоящим художником – была достигнута.

В легком оцепенении Йо прошла мимо письменного стола и заметила телеграмму. Должно быть, ее доставили за завтраком. День складывался так удачно… Может, наконец весточка от Леклерка? Она вскрыла конверт.

И замерла.

«Кор погиб. Похороны в субботу. Мать».

Перед глазами мгновенно пронеслись воспоминания. Как он изображал героя для маленького Винсента… Отплясывал джигу в новогоднюю ночь… Их последняя беседа при свете камина и его слова: «Я обязан все сделать правильно».

Глаза Йо наполнились слезами.

Милый, дорогой Кор…

37

Амстердам

Йо

Два дня спустя Йо с малышом Винсентом ехали в вагоне поезда, молча глядя на мелькающие за окном поля. Ярко-голубое небо и первые зеленые почки сливались в размытую акварель, на фоне которой проносились фигуры крестьян и волов. Раньше Винсент неизменно прилипал к стеклу, без умолку комментируя все, что видели глаза десятилетнего ребенка. Сегодня утром он сидел молча, уставившись в окно.

Внезапно мальчик прижался к матери, уткнувшись подбородком в воротник ее пальто. Она обняла его крепче.

– Кор был моим самым любимым дядей, – глухо прошептал Винсент.

– Он тоже тебя очень любил.

Мальчик поднял на нее глаза. Йо пригладила его взъерошенные волосы и заметила синеватое пятно на виске. Еще один синяк? Легко проведя большим пальцем по коже, она бережно взяла его за подбородок и повернула голову. На другом виске угадывалось желтоватое пятно от прошлого синяка.

– Игры у вас стали какие-то слишком грубые, Винсент.

Он отодвинулся, создав между ними небольшую дистанцию. Йо прикусила губу. Хорошо хоть, что сын не оттолкнул ее руку.

– Не волнуйся, – сказал он дрогнувшим голосом. – Я о тебе позабочусь.

Йо с удивлением выпалила:

– Тебе десять лет, Винсент. Это я должна о тебе заботиться.

Он шмыгнул носом и провел рукой по лицу.

– Кор умер. Дядя Вим учится. Дедушка и дядя Хенри все время работают.

Йо почувствовала укол вины. Действительно, Винсент редко виделся с ее родными.

– Дядя Дрис тебя любит.

Мальчик пожал худенькими плечами.

– Но он живет во Франции.

Йо перебирала пальцами волосы сына. Она и не подозревала, что ему так важно общаться с ее братьями. В ней с новой силой зазвучала старая тревога: Винсенту не хватает мужского общества. Хотя она верила в равноправие женщин и мужчин, реальность требовала, чтобы он понимал, как устроен мужской мир. Как научить сына уважать всех,