Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

Вдруг она выпрямилась. А вдруг эти синяки – от драк, а вовсе не от игр? Осторожно взяв руку Винсента, она разжала его кулак. Костяшки были содраны до крови.

– Винсент! Ты что, подрался?

– Ненавижу искусство, – глухо проговорил мальчик.

– Неправда!

– Правда! Вильгельм сказал, что сыновья должны продолжать дело отцов.

– Вильгельм? – Йо припомнила коренастого темноволосого мальчика, сына кузнеца.

– Вильгельм больше не играет с нами после школы. Он помогает отцу в мастерской. Говорит, что так он станет сильнее нас. – Винсент украдкой взглянул на мать. – А я уже сильный.

Йо смотрела на сына, такого худенького и невысокого для своего возраста. Она вспомнила наставления, которые отец обрушивал на Хенри и Дриса в детстве: «Чтобы чего-то добиться, нужно быть хитрее и работать больше любого соперника. Мир делится на победителей и проигравших. Бонгеры – победители».

Хенри работал не покладая рук, а Дрис чувствовал себя неудачником. А Вим? Она не знала – он был еще мальчиком, когда она уехала из дома.

На свою семью в воспитании Винсента ей рассчитывать не приходилось. У него была только она.

– Да, ты сильный, – сказала Йо, отведя глаза, чтобы скрыть свои чувства.

– Тогда что не так, мама? Не беспокойся обо мне! Я крепкий.

– Тебе не обязательно быть арт-дилером, Винсент.

– Нет, мама, обязательно! Таким был папа.

– Да, но…

– Если я стану продавцом картин, тебе не придется этим заниматься. Ты сможешь быть настоящей мамой.

Настоящей мамой? Значит, одноклассники дразнили Винсента из-за нее. Йо взяла его руки в свои и пристально посмотрела ему в глаза.

– Слушай меня внимательно. Помнишь, что говорил дядя Кор? Ты Ван Гог. Ты носишь фамилию Ван Гогов. И я точно знаю, что сказали бы тебе сейчас мужчины из нашей семьи – папа, дядя Винсент и дядя Кор.

– И что же?

– Они сказали бы: не иди по нашим стопам. Найди свой путь и следуй по нему без оглядки. Это и значит быть мужчиной. Так сказал бы папа. И не думай, что следовать своему призванию легко. Папа верил в художников, которых представлял в своей галерее. Он никогда не предавал их. Даже когда дурные люди, – тут ей вспомнился Рольф, – твердили, что он проиграет и не продаст ни одной картины. Особенно когда дело касалось дяди Винсента… – Она нежно сжала его руки. – Твой дядя Винсент был одним из самых стойких людей из всех, кого я знала. Он так сильно любил свое дело, что не сдавался, даже когда все твердили ему, что он неудачник…

Она откинула волосы со лба Винсента.

– Твой дядя Винсент писал в письме… – она нахмурилась, вспоминая точные слова. – «Величайшие и самые энергичные люди века всегда шли против течения».

– «Против течения»?

– Это значит, что оставаться верным тому, что ты любишь, когда все вокруг твердят, что ты не прав, – очень и очень трудно. Но в этом и есть мужество. Дядя Винсент писал еще кое-что: «Просто вздор – говорить, будто ничего нельзя поделать».

– А это что значит?

– Когда мы видим что-то, что нам не по душе, мы не обязаны с этим мириться. Ты думал, что обречен быть арт-дилером. Это вздор. Ты можешь выбрать что-то другое. Скажи мне, сынок, что тебя по-настоящему привлекает?

Винсент не отводил взгляда. Его глаза расширились.

– Математика.

– Ты прекрасно считаешь.

Он нахмурился.

– Но я не знаю точно, что именно мне в ней нравится.

– Тогда тебе предстоит это выяснить!

– Но как?

– Мы можем пройтись по лавкам наших знакомых в городе. Поговорить с хозяевами, посмотреть, как они применяют математику в своем деле.

– А ты ее применяешь?

– Конечно. Каждый день.

– Значит, это не мужская работа, – со вздохом заключил он.

– Математика – инструмент для всех. Для мужчин и женщин. Она нужна в самых разных профессиях. Поэтому так замечательно, что она тебе по душе.

– А дяде Кору нравилась математика? – на глазах у мальчика выступили слезы. – Я никогда его не спрашивал.

– Не знаю. Я тоже не спрашивала.

Как много она не успела у него спросить. О девушке, которую он любил. О том, почему он был готов сражаться. Каково это – расти младшим братом Винсента и Тео.

Ей казалось, что впереди целая жизнь. Целая жизнь с последним из братьев Ван Гог.

Похоронная процессия тянулась в замедленном, тяжелом ритме: изможденное лицо матушки Ван Гог за черной вуалью, нервное ржание лошадей, запряженных в катафалк, холодная рука малыша Винсента, крепко сжимавшая ее ладонь, и этот резкий, неуместный запах весеннего воздуха.

На кладбище Йо с сыном и свекровью стояли, тесно прижавшись друг к другу. Йо обняла свекровь за талию, с другой стороны к ней прильнул малыш Винсент. Рядом с матушкой в скорбной чопорности замерли, вытянувшись по струнке, старшие сестры Кора – Анна и Лиз. С ними не было ни мужей, ни детей, и Йо предположила, что те остались дома. Вил все не появлялась.

Позади них теснилась небольшая кучка женщин в темных накидках. Они перешептывались – наверное, прихожанки, которых позвали из местной церкви, раз у покойного почти не было провожающих.

– Ну что, все собрались? – спросил рябой священник, переминаясь с ноги на ногу у изголовья открытой могилы.

– Да, – прозвучал сдавленный голос матушки Ван Гог.

– Матушка, а как же Вил? – прошептала Йо и оглянулась по сторонам.

– Не будет ее, – отчеканила за мать Лиз, плотно сжав губы. – Она…

– Нездорова, – резко перебила ее мать. – Приступайте, отец.

Стоя у свежей могилы напротив гроба, Йо видела, что те дамы лишь делают вид, что слушают псалмы. Их присутствие было пустой формальностью, исполнением христианского долга – они ведь и не знали Кора.

Йо склонила голову и мысленно произнесла: «Спасибо тебе за доброту к моему сыну. Спасибо, что верил в меня».

Высоко в небе плыл на север ровный птичий клин. Йо провожала его взглядом, пока последние точки не растаяли в дымке горизонта. Неужели смерть – это такое же путешествие? Бытие, которое не исчезает, а просто уходит за грань видимого?

Воссоединился ли Кор с Тео и Винсентом?

Йоханна снова осталась одна.

Тем вечером в гостиной своего скромного дома Йо придвинула кресло прямо к камину.

– Пойдемте, матушка, вы совсем продрогли, – приобняв свекровь за талию, она подвела ее к креслу. Ноги старушки подкосились, и она почти рухнула на сиденье.

– Где малыш Винсент? – в ее глазах блеснул огонек безумия.

– В гостевой, матушка, уже спит. – Впервые Винсент без споров отправился в постель. Йо и сама чувствовала, как вымоталась за день.

Взяв холодные руки свекрови в свои, Йо подумала, как хорошо было бы, если бы Анна или Лиз вернулись с кладбища помочь. Но она не была с ними достаточно близка, чтобы