Читать книгу - "Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба - Лев Ханин"

– Прекрасная идея! – оживился Лесовой. Неужели этот безумец прикончит его прямо в ресторане, на глазах у партийных товарищей? – Публика там давно уже собралась. И в маленьком отдаленном зале слушает Троцкого.

– Троцкого? Больше некого послушать? Русские не умеют говорить, не обладают тайной и харизмой? Троцкий. Перо. Антид Ото. Седов. Старик. Столько псевдонимов. Плодовит батенька. Настоящее имя Лейба Давидович Бронштейн. Не верит в силу русского народа, вот почему дефилирует теперь по парижским кабакам. Браво. Но я бы на его месте поостерегся. Лучше бы повернул лыжи обратно в Америку. Ему же там раньше нравилось. «Нью-Йорк импонировал мне, так как он полнее всего выражает дух современной эпохи», – это из Троцкого. «США – это кузница, где будет выковываться судьба человечества. Старые европейские державы потеряют свое влияние». Закат Европы…

– Шпенглер? – радостно продолжил Лесовой, увидев уже, что этот сумасшедший завелся на каких-то своих излюбленных коньках.

– Нет, я цитировал именно из Троцкого, – продолжил опасный тип. Женщины, шедшие ему навстречу, самых разных возрастов, иногда пристально и восхищенно вглядывались в него и хотели наверняка понять, о чем глаголет сей красавец. – Хотя он, конечно, знает Шпенглера и многих других, как человек весьма образованный. Ходил даже в Парижскую школу социальных наук. Он был, был там в списках. В 1903 году. Однако в данном случае много значит его природная прозорливость. Патологическая.

– Основанная на эпилепсии, – опять встрял Лесовой. Лишь бы встревать и отвлекать этого параноика.

– Революцию не могут делать здоровые, уравновешенные люди. Только зараженные бесами. Вот мы, примерно сказать, зайдем в ваш трактир и будем сразу окружены пассионариями, то бишь субъектами с возбужденной корой головного мозга.

«А сам-то!» – хихикнул про себя Лесовой. Но вслух обронил:

– Вот и идемте, посмотрите на них. А разве ваши вожди в проклятой богом России не заражены бесами?

– Господа оставьте в покое, это не ваша тема, и Россию оставьте в покое. Это самое нужное для нее сейчас. Как клопы насосались, а теперь отвалитесь от нее. Нацельтесь на Францию, на Германию. Бисмарк: «Если хочешь построить социализм, выбери страну, которую не жалко». Вам не было жалко. В вас нет эмпатии! Ну и стройте далеко от нас. Вы теперь вот на Испанию губу раскатили.

– От России мы давно отвалились. Ну вот все вы путаете. Коммунизм и социализм – это разные материи, – важно вставил Лесовой. Но смазливый психопат его даже не слушал, что тоже неплохо: это уменьшает исходящую от него опасность.

– Во Франции Национальный фронт, и без вас обойдутся, допустим. Ваших агентов пруд пруди в Германии, но тут к власти уже пришли социалисты – национал!!! – шизофреник сделал выспренный жест правой рукой и громкую интонацию, мастерски пропев согласную «л».

– Ну это все нереально, – тихо сказал Лесовой. Голос у него опять пресекся: псих держал вторую руку в кармане. Может быть, он левша?

– Вполне реально. И вот всех коммунистов в Германии прижмут к ногтю. – Псих посмотрел на Лесового злорадно, что, впрочем, не испортило его красивого лица. – Тем более, вы тут все через одного масоны.

– Это проверенный способ выжить в эмиграции, – вставил Лесовой, не отрывая взгляд от левой руки сумасшедшего. – Окажись беляки в эмиграции, тоже ринулись бы в масонские ложи.

– А вы в какой состоите? – сделав руки на секунду как бы фертом, нахально прижал его к дереву параноик. Но только на секунду. Он словно бы обучался где-то психическим атакам. – И скажите это все в гитлеровском лагере, куда вас загонят.

– Вы мне нравитесь, – вскричал Лесовой. Он вспомнил, что главное в таких случаях – сломать сценарий нападения. – Кто мне нравится, с теми хочу выпить! Айдате опрокинуть рюмашечку. Вот прямо в наш «Петроград», в других местах дороже.

– Нет-нет, я не хочу туда заходить. Бесы заразны, тем более в толпе. Бечь людей, бечь людей, как говорили себе старцы в пустыни.

«Нет, он натурально сумасшедший. Вот как бы отобрать у него пистолет», – только и мог подумать в эту минуту Лесовой.

Словно отгадав его замысел, психопат молвил, повысив темп речи и глядя на часы:

– Пистолетик мой игрушечный. Попугал вас – и будет ему. Я приехал сюда к сестре. Играю с ее детьми. Вот купил племяшу игрушечный. Пусть целит понарошку. Девочке не буду. Женщина не должна прикасаться к оружию.

– Это ваша старшая сестра или младшая? – Лесовой продолжал работать на отвлечение внимания.

– Это младшая, сводная. Клод. А мою старшую родную сестру вы близко знаете.

У Лесового резко заныло под ложечкой. Зачем выпивал вчера, да со всяким сбродом и всякую бурду, да под видом партийного поручения.

– Собственно, о ее делах я и хотел бы с вами поговорить, – наблюдательный псих, заметив отпечаток боли на лице Лесового, продолжал невозмутимо и вальяжно. – С участием нашего семейного адвоката. Она пока не может приехать в Париж. Но она нуждается в вашем содействии.

– Содействии в чем? О какой сестре вы говорите? Да вы в своем уме, батенька?

– Полноте грубить, товарищ Неханович! Идите на свое собрание. Там и грубите. У большевиков это лучше всего получается. Я вас позже разыщу.

– У вас есть визитка? – радостно спросил Лесовой. Он понял, что достиг зоны безопасности и в прямом, и переносном смысле. Они уже у дверей «Петрограда». Швейцар в буденновке и с картонным штыком уже приветствует его:

– Там давно началось. Ждут вас, – шепчет горячо и заинтересованно.

Псих резко останавливается.

– Я вам даю только свою фотографию. Вспомните лето 1917 года. Познакомились мы с вами через год. – Он просверлил Лесового безумным взором и протянул ему пожелтевшую, с узорчатыми краями сепию портрета красивого юноши, почти мальчика. Огромные миндалевидные светлые глаза с густыми ресницами, наивно-тревожный взгляд – в ожидании грядущих бед. Еще только слегка намечающаяся бородка, не очень густые, но аккуратно уложенные короткие светлые, чуть волнистые волосы. Пиджак явно с чужого плеча. Форма лица слегка треугольная, треугольник, конечно, правильным углом вниз, как у таких красивых худых мальчиков. И одарил же господь… Ну-ка, а что мы имеем теперь?

Растерянный Лесовой елозил глазами по своему попутчику. Фигура высокая, худощавая, определенно стройная. Выправка белогвардейская, не хватает только оттянутого носка. Треугольник красоты лица стал несколько шире, но годы всегда делают лицо более широким, я и сам не отказался бы вернуть свой юношеский овал, от которого падали ниц все девушки моей округи. Ресницы и брови – да, вот они прежние и составляют главное украшение всего облика. Это он на снимке. И самое неприятное, действительно, чем-то знаком. Это может стать опасным. Иначе зачем он нарисовался передо мной? Как