Читать книгу - "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора - Лила Синклер"

Писарь записал обе версии и зачеркнул первую одной чертой, не стирая. Лиора заставила себя не помогать свидетелю воспоминаниями о том, что обычно носила документы правой рукой.

— Назовите час и опишите человека, — сказала Лиора. — Лицо, одежду, рост. Которой рукой я держала лист?

Ансель поднял взгляд и тут же отвёл. Страх это был, стыд или всего лишь боязнь официального допроса, по одному движению определить было нельзя.

— Мне жаль, госпожа, — сказал он едва слышно, и это было ближе к правде, чем всё остальное, произнесённое им за последние минуты. — Мне правда жаль.

Офицер, не дав ей времени надавить дальше, коротко махнул рукой, и солдат увёл Анселя прочь так же быстро, как привёл, — прежде чем Лиора успела спросить хотя бы одно из десятка вопросов, отчаянно рвавшихся наружу: кто ему заплатил, кто ему угрожал, и было ли то и другое одновременно.

* * *

— У вас есть, чем опровергнуть его показания? — спросил офицер, поворачиваясь к ней с тем же ровным, лишённым сочувствия вниманием, с каким слушал бы кого угодно другого. — Кто-то, кто может подтвердить, где вы находились весь тот день, час за часом?

Лиора открыла рот. Точного часа у неё не было.

Третий день был одним из самых рваных: пересчёты, разговоры с работниками, спор из-за увольнений, десятки коротких переходов между складами и канцелярией. Но в показаниях Анселя появилась первая проверяемая деталь — чернильница. В тот день, насколько Лиора помнила, канцелярию закрывали на часть утра для разбора книг. Память могла ошибаться; журнал выдачи ключей — нет.

— Я не могу назвать вам точный час без сверки, — сказала она честно. — Но прошу внести в протокол: проверить журнал ключей, записи Томаса о пересчёте и выдачу чернил за тот день. Ансель назвал предмет и место. Это можно подтвердить или опровергнуть, а не просто принять на веру.

— Также проверьте, где находился сам Ансель, — добавила она. — Какая чернильница была у него в пользовании, кто её выдавал и мог ли он пройти к чёрному ходу. Если его рассказ правдив, эти вопросы его подтвердят.

Ансель вздрогнул при слове «правдив». Этого писарь не записал, и Лиора не попросила. Вздрагивание не имело времени, номера или подписи.

— Свидетеля допросят отдельно, — сказал офицер. — Вы получите возможность задать вопросы через дознавателя.

— Тогда внесите мой перечень сейчас, пока он прозвучал при свидетелях.

Офицер кивнул писарю. Перечень занял пять строк.

— Разумный довод, — сказал офицер без всякого выражения, — но не тот, что снимает подозрение, госпожа Весс. Я вынужден расширить дознание. С этого часа вы официально считаетесь подозреваемой в незаконном хранении и обороте оружейного люменита, до выяснения обстоятельств.

Мина шагнула вперёд. Офицер поднял ладонь, и она остановилась. Пальцы у неё были испачканы песком для просушки чернил.

* * *

— Я считаю, что материалы подготовлены для подставы, — сказала Лиора. — Но пока это моя версия. Внесите её в протокол именно так.

— Возможно, — сказал офицер. — Планы, госпожа Весс, вскрываются доказательствами, а не заявлениями об их существовании. Пока у меня на руках подлинная на вид печать и очевидец. Этого достаточно для официального дознания, вне зависимости от того, что стоит за этим на самом деле.

Она посмотрела на Мину, ища опоры хоть в чём-то, — и увидела в её глазах ту же беспомощную, яростную решимость, с какой сама смотрела бы на несправедливость, происходящую с кем-то, кого любит.

— Столяр, — сказала Мина тихо, воспользовавшись короткой паузой. — Я нашла его, госпожа. Он ждёт за дверью.

Лиора кивнула. Со двора донёсся быстрый топот, затем конь заскользил по камню у крыльца. Кто-то снаружи выругался и бросил поводья.

Дверь канцелярии распахнулась без стука.

На пороге, ещё в дорожном плаще, тяжело дыша после долгой скачки, стоял Дарен.

Он посмотрел сначала на офицера, потом на Анселя у двери, на номерной конверт перед Скольдом и только последней — на Лиору. За эти несколько секунд лицо у него успело стать совершенно спокойным.

Глава 43. Арест

— Что здесь происходит? — спросил Дарен. Голос был тихим; последнюю ступень он прошёл слишком быстро и теперь старался не показать, что задыхается.

Офицер коротко, по-военному отчитался — люменит, поддельное распоряжение, показания свидетеля, официальный статус подозреваемой. Дарен слушал, не перебивая, лицо его оставалось непроницаемым, но Лиора, стоявшая всего в нескольких шагах, видела то, чего не видел офицер: как побелели костяшки его пальцев, сжавшие край дверного косяка.

— Мне нужна минута с леди Весс, — сказал он, когда доклад закончился. — Без свидетелей разговора, но в пределах вашего наблюдения.

— Это против процедуры, генерал.

— Это займёт минуту, — повторил Дарен тем же ровным тоном, но с той непреклонностью, что не оставляла места для дальнейшего спора, — и вы получите её вместе со мной, ожидающим за дверью, если вам будет спокойнее.

Офицер велел всем отойти в коридор, а сам остался у открытой двери: видел обоих, но не мог разобрать тихих слов. Гераль вышел последним, не торопясь и не задерживаясь настолько, чтобы это можно было записать как факт с каким-либо смыслом.

* * *

Когда остальные отошли в коридор, Дарен в два шага пересёк комнату и остановился перед ней так близко, что она почувствовала запах дороги и пота на его плаще, — но не прикоснулся. Офицер у открытой двери не слышал слов, зато видел каждый жест.

— Расскажите мне всё, — сказал он тихо. — Быстро. С самого начала.

Она рассказала — коротко, по-деловому, тем же голосом, каким докладывала бы ему любую другую находку: люменит, документ, дата, печать, Ансель, отсутствие алиби. Он слушал с той сосредоточенностью, с какой слушал бы военную сводку, ни разу не перебив, ни разу не позволив лицу выдать больше, чем требовалось для трезвого анализа.

— Перстень могли взять, с него могли снять форму, а могли изготовить копию по старому оттиску, — сказал он. — Ансель утверждает, что видел передачу в третий день, но пока не назвал ни точного часа, ни получателя. Это не пустые слова — и ещё не доказанный рассказ.

— Я знаю, — сказала она. — Но знание — не доказательство.

— Знаю. — Дарен выдохнул через нос. — Я не считаю вас виновной. Не только потому, что не хочу считать.