Читать книгу - "Астарион - Урсула Вернон"

привередничать он не собирался. Впрочем, он настоял на собственном мыле, так как кусок, предложенный таверной, по цвету и запаху напоминал ушную серу.

Ден Суриэль вернулся, когда ванна еще наполнялась. Один слуга принес складную ширму, другой прибыл со стопкой грубых полотенец. Астарион щедро одарил обоих чаевыми, затем задвинул ширму на место и скрылся за ней.

— Обет всё еще цел?

— Вроде бы да. Судя по всему, мне разрешено отлучаться, пока я всё еще планирую убить тебя в конце. — Пауза. — Э-э… прости, это прозвучало не очень тактично, правда?

— Ничего страшного. — Астарион с шипением удовольствия погрузился в горячую воду.

Симфония лязга и звяканья по ту сторону ширмы подсказала, что аасимар снимает доспехи.

— Скажу тебе вот что: я очень рад, что паладины обладают иммунитетом к болезням. Этот нужник выглядел как алтарь Матери Чумы.

— О да, это то еще испытание. — Астарион плеснул воды на кожу, гадая, представляет ли паладин его обнаженным за этой ширмой. Ему очень хотелось верить, что да. Он издал долгий, тягучий вздох наслаждения, чтобы проверить эффект, и с удовольствием отметил, что звуки по ту сторону на мгновение прекратились, прежде чем возобновиться.

Соблазнение определенно дало бы мне преимущество, когда придет время исполнять его клятву. Да и вообще, мне бы очень понравилось стащить его на свой уровень…

От этой мысли Астариону захотелось замурлыкать, как коту, хотя и не так сильно, как от горячей воды. Его жизнь во Дворце Зарра была медлительной и почти ленивой — в перерывах между приступами ужаса. Сумасшедший ритм последних суток стал захватывающей переменой, но в капле лености определенно была своя прелесть.

Вода остыла слишком быстро. Астарион вышел из-за ширмы в одном лишь полотенце на бедрах и с удовольствием заметил, как расширились бледные белые глаза аасимара. О, просто прекрасно. Так, что бы еще сделать, м?

Ден Суриэль сидел на краю кровати, уже сняв латы с верхней части тела и поддоспешник. Его просторная льняная рубашка была расстегнута на вороте, открывая еще больше золотистых веснушек, спускающихся на грудь.

— Сапоги не поддаются? — приветливо поинтересовался Астарион.

— Сапоги?

— У тебя на ногах.

— А, эти сапоги. — Ден Суриэль с трудом оторвал взгляд от обнаженной кожи Астариона и уставился на свои ноги. — Да. Смотри-ка. На мне действительно сапоги.

— К сожалению, здесь нет приспособлений для снятия обуви, — заметил Астарион. — Раньше были, но посетители постоянно разбивали их друг другу о головы. Позволь мне.

Он опустился на колени с привычной грацией и принялся расшнуровывать упомянутые сапоги — тяжелую кожу со стальными носами.

— Эм. Да. Спасибо.

Астарион украдкой бросил взгляд из-под ресниц и с удовольствием отметил, что лицо аасимара было словно нарисовано контрастами. «Очень сексуальный мужчина снимает с меня сапоги» явно боролось с «Очень сексуальный вампир снимает с меня сапоги», и трудно было сказать, кто побеждал.

Божечки. Если так пойдет и дальше, он может получить необратимое повреждение мозга, а ведь у паладинов его и так кот наплакал…

— Полагаю, обычно у тебя есть кто-то, кто тебе с этим помогает? Какой-нибудь услужливый юный послушник Сияющего Енота?

— Серебряного Барсука, — поправил ден Суриэль, — и их называют оруженосцами. И из тебя вышел бы просто отвратительный оруженосец.

— Спешу заверить, что я превосходно справляюсь с тем, чтобы избавлять людей от одежды.

— Ни капли в этом не сомневаюсь. Я сомневаюсь в твоем желании часами полировать доспехи после этого.

— Нет, моя матушка всегда говорила, что от этого я ослепну.

Ден Суриэль фыркнул.

— Я всё еще понятия не имею, что с тобой делать, — произнес он, пока Астарион брался за второй сапог.

— Обычно я бы предложил статус содержанки, но, боюсь, ты меня не потянешь. — Астарион покончил со шнурками и потянул. Сапог соскользнул, и по инерции он откинулся назад, опершись на локоть — движение, которое нарушило порядок полотенца до грани легкой непристойности.

— Я имел в виду не совсем это, — сказал ден Суриэль, хотя его взгляд был намертво прикован к полотенцу. Астарион благопристойно поправил его, и аасимар тут же отвел глаза.

— Ты бы и правда смог? — внезапно спросил он. — Если бы захотел?

— Смог бы что?

— Быть содержанкой.

— А. — Астарион принялся разглядывать свои ногти. — Нет, не думаю.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Что бы ни висело в воздухе между ними — сексуальное напряжение, враждебность, жалость, — оно было таким густым, что Астарион даже удивился, как это окна еще не запотели. К счастью, этот момент был прерван стуком в дверь: слуги принесли новую порцию горячей воды.

— Тогда моя очередь, — сказал аасимар, поднимаясь на ноги. Он взял бездонную сумку. — Могу я предложить тебе домашний халат?

— Ты таскаешь с собой халат?

— Ни в коем случае. Я таскаю два. Никогда не знаешь, когда придется одолжить один… другу.

Астарион тщательно скрыл свое ликование от того, что его — пусть и косвенно — назвали другом. В этом-то и заключалась прелесть по-настоящему хороших людей. Им так сложно было держать оборону.

Халат из гардероба ден Суриэля был глубокого изумрудного цвета с медными драконами на манжетах. Астарион быстро закатал их, и не только потому, что они свисали ниже кончиков пальцев.

— Немного великоват, — заметил ден Суриэль.

— Это статуя Балдурана в гавани немного великовата. А это просто гигантский размер. — Астарион растер ткань между большим и указательным пальцами. Льняной дамаст, легкий и не сказать чтобы очень дорогой. Вся его красота была в переплетении нитей и в том, как цвет играл при движении. — В него бы влезло два меня.

— Упаси Латандер, — пробормотал ден Суриэль, направляясь за ширму. — И одного тебя уже почти перебор.

— Я всё слышал.

— Так и было задумано.

Подол халата не просто волочился по полу, он рисковал подмести всю комнату. Астарион огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы подпоясаться, и заметил, что паладин оставил свою бездонную сумку на кровати.

Гулять так гулять… Он открыл её и засунул руку внутрь. Судя по какофонии текстур, организаторские способности ден Суриэля оставляли желать лучшего. Его пальцы скользили по меху, ткани, металлу, коже и стеклу, по шершавым, бугристым, липким и гладким поверхностям. Как он вообще здесь что-то находит? И почему его вещи не превратились в один сплошной комок складок? И… стоп, это что, сыр? Боги, это он.

Астарион извлек из сумки головку сыра, аккуратно запечатанную в воск. Печать гласила, что это копченая корка из Хаймуна.

У этого человека отличный вкус на сыры, если уж не на богов. Полагаю, если приходится выбирать что-то одно, сыр всё же важнее.

Половицы скрипнули.

— Что ты делаешь?

— Роюсь в