Читать книгу - "Астарион - Урсула Вернон"

взглядом к одной из многочисленных стен, разобранных на кирпичи. За ней скрывался полуразвалившийся угол старых городских руин — камни были настолько древними и выкрошившимися, что даже обитатели Врат Балдура не нашли им применения.

— Вон там, в проломе. Могу поклясться, я что-то вижу.

— Мой дорогой паладин, мы в канализации. Лучшее, что можно найти здесь в дыре, — это живые крысы. Всё остальное — еще хуже.

Ден Суриэль проигнорировал его, осторожно пролезая через пролом в кирпичной кладке. Астарион подавил вздох. Не будь этот человек настолько потенциально полезен…

— Вот. Я так и думал. — Ден Суриэль отстранился, чтобы Астарион мог заглянуть внутрь. — Не узнаешь форму? Это алтарь.

— Алтарь? Кому? Богу водостоков?

— Не уверен. Но зла от него не исходит. — Ден Суриэль скинул мешок и опустился на колени, расчищая пыль руками.

— Вряд ли бог водостоков оказался бы злым. Возможно, трикстером. — Астарион задумался. — Хотя мне вот приходит на ум, что жрец, способный исцелять трубы наложением рук, мгновенно сколотил бы состояние за гранью алчных грез. Очевидно, ты выбрал не ту специализацию.

Ден Суриэль хмыкнул, но продолжил расчистку. Теперь, когда часть обвалившегося камня была убрана, Астарион разглядел нишу и нечто, что давным-давно могло быть небольшой купелью. Он был поражен тем, что паладин вообще это заметил, но, возможно, если ты слуга божественного, у тебя развивается чутье на подобные вещи.

— Он здесь уже очень давно, — сказал ден Суриэль, проводя пальцами по истертой резьбе. — Не узнаю это божество.

— Похоже на змею. Змеиные боги редко предвещают что-то хорошее.

— Верно, но не всегда. Столетия назад змеи считались символом исцеления. А этой резьбе как минимум столько же. — Ден Суриэль сел на корточки. — Думаю, это местный мелкий божок. Возможно, забытый аспект какого-то более крупного божества.

— Восхитительно. Сегодня мы совершили прорыв в археологии. Мы можем идти?

— Минутку. — Аасимар сунул руку в свою бездонную сумку, порылся в ней секунду-другую и извлек несколько предметов.

Астарион закатил глаза и привалился к стене. Девять Преисподних, почему именно паладин? Да, они хороши в сокрушении нежити, но потом им непременно нужно подружиться с каждым забытым клочком божества отсюда и до самой Бездны. Даже со змеями — если это вообще змея, а не червяк, не шнурок для ботинок и не символическое олицетворение смерти для каждого, кто на нее посмотрит.

С того места, где он стоял, змея казалась косоглазой. Вероятно, это было лишь повреждение резьбы, но с высунутым языком морда выглядела отчетливо глуповато.

Ден Суриэль, не смутившись, отломил кусок путевого хлебца и положил в нишу, затем насыпал сверху горсть соли. Следом появился огарок свечи.

— Я приношу этот дар по доброй воле, Древний, — произнес он, зажигая свечу. Его голос звучал спокойно и абсолютно естественно. — Если у тебя есть благословение, прошу, даруй его. Если нет, я прошу лишь о том, чтобы ты продолжал существовать.

Астарион как раз придумывал витиеватую шутку про змей и стояние на коленях, когда пламя свечи дрогнуло, и что-то произошло.

Это не было чем-то плохим. Или хорошим. Честно говоря, это вообще мало на что было похоже, за исключением того, что в коридоре было два человека, а на одно короткое мгновение их стало три. Третий был невидимым и безмолвным, но Астарион всё равно ощутил его присутствие — мимолетное, как вспышка, — сопровождавшееся запахом, таким слабым, что он мог бы сойти за призрак благовоний.

Едва ли это можно было назвать чудом. Так, чудушком. А еще это вызвало у Астариона приступ иррациональной ярости.

После того, как меня обратили, я стоял на коленях перед любым богом, который, как мне казалось, мог меня выслушать, и молил о помощи. Ни один не ответил. Ни один даже не взглянул в мою сторону. А этот твердолобый, обросший мышцами ублюдок со своей искренностью и верой просто берет и мимоходом взывает к богу, которого уже почти не существует?

Он резко развернулся и зашагал прочь, к речным ступеням. Как и у старого бога, в нем не было силы веры, ему нечего было даровать. Всё, что у него осталось, всё, что у него было на протяжении долгих лет, — это лишь способность существовать.

— Так. — Астарион кивнул, когда ден Суриэль присоединился к нему на вершине речных ступеней. Вместе они посмотрели на Чионтар, который изо всех сил старался изображать из себя море. — Есть кое-кто, кто, как я полагаю, может нам помочь.

— Ты уверен, что всё еще хочешь вернуться туда, вниз?

— У меня ведь нет особого выбора, не так ли? — Астарион положил руки на перила. Был еще ранний вечер, и улицы полнились людьми, возвращающимися с работы и рассаживающимися по кафе. Запах готовящейся еды наполнял воздух, временно перебивая речной аромат солоноватой воды и дохлой рыбы. — Разумеется, ты волен уйти. Я тебя не держу.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

Астарион пожал плечами. Он бы не стал предлагать, если бы думал, что аасимар согласится. В качестве союзника против нежити паладин был идеальным вариантом, а в качестве подарка для Касадора, на случай, если их нападение провалится… что ж, не зря он был так дьявольски доволен собой, даже несмотря на то, что был перепачкан, покрыт пылью и отчаянно нуждался в ванне.

— В таком случае, нам нужно наведаться в одно место, где я веду дела. В место, которое, скажем так, обычно не жалует паладинов. — Он оглядел помятую броню ден Суриэля и нахмурился. — Как думаешь, сможешь выглядеть незаметно?

— Во мне шесть с половиной футов роста, я отливаю золотом и свечусь.

Возразить на это было решительно нечего. Прохожие разглядывали аасимара с нескрываемым интересом. Во Вратах Балдура люди обычно удостаивали вас таким вниманием, только если вы были гвоздем программы на публичном повешении.

— У тебя есть плащ? — спросил Астарион. Возможно, если ден Суриэль низко натянет капюшон и ни с кем не будет разговаривать…

— Да, конечно. — Паладин порылся в своей бездонной сумке и выудил на свет отрез ткани. Плащ действительно был с капюшоном. А еще он был ослепительно-белым, и на нем красовался серебряный барсук, вышитый металлической нитью.

— Убери это. Надеюсь, твой портной понес заслуженное наказание за свои преступления. — Астарион потер виски. — Я что-нибудь придумаю.

Два часа спустя, изрядно поторговавшись, они свернули на одну неприметную улочку в Нижнем городе. Путь должен был занять куда меньше времени, но ден Суриэль то и дело останавливался, чтобы подать милостыню нищим. Во Вратах Балдура попрошайничество считалось респектабельной профессией, в которой поощрялась изобретательность, поэтому Астарион ничуть не удивился, заметив вокруг знакомые лица и до