Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

доверии избраннику и своему выбору, или лучше тогда вообще в них не ввязывайся: сам с ума от подозрений сойдешь и любимого человека изведешь.

В конце концов у Ани кончился запас очаровательных улыбок. Устав вежливо отбривать нетрезвые поползновения в сторону музыкантов, она сдалась и отошла за водой к Игорьку. Так что Егор остался противостоять натиску в одиночестве. Но, кажется, и его терпение иссякло: довольно быстро, буквально одним обращением он пресек дальнейший неуместный флирт и требования продолжить банкет. «С вами было здорово, мы желаем вам хорошего вечера. А нас ждут близкие. Отпустите нас к ним, пожалуйста». Вот и все. По большому счету всего несколько сказанных доброжелательным тоном фраз. Но тут же стало легче.

В ответ на просьбу откуда-то левее раздался пьяный хохот:

– Слышали, знаем, как они вас там ждут!

Прищурившись и присмотревшись внимательнее, Ульяна узнала в одном из группы гогочущих за столиком мужчин соседа по этажу. Того самого, что спустился на завтрак в синем поло. Идиотский комментарий без внимания не остался.

– Еще услышите, – пообещал Егор елейным голосом. А потом снова обратился к публике: – Спасибо за теплый прием. Приятного вечера.

Лица Егора в тот момент Уля, к сожалению, не видела, а хотелось бы. Судя по патоке в голосе, выражение на нем, скорее всего, было каменным, разве что уголок губы дернулся. Стало предельно понятно, что им не привыкать. И что оба – и Аня, и Егор – умеют лавировать, показывая толпе, где проходят границы между дозволенным и неприемлемым. И при этом еще и относительное дружелюбие умудряются сохранять.

Может, и зря. Ты можешь быть публичным лицом, тебе к подобному, возможно, не привыкать, но в первую очередь ты остаешься человеком со своими чувствами – таким же человеком, как и все остальные. Что оба вокалиста и продемонстрировали, стоило группе скрыться с глаз зрителей. Аня с возмущенным восклицанием «Нет, ну ты видел?!» тут же кинулась за утешением к Косте. А Егор пусть и хранил беспечную улыбку, однако первое, что услышала Ульяна, стоило ей попасть в его руки, было:

– Давай заставим этого остряка нас запомнить.

Он произнес фразу тихо, на ухо, уголки губ тянулись вверх, но звучало как сквозь зубы. Маска беззаботности предназначалась для коллег, а ей достались истинные эмоции.

– Не понравился он тебе, да? – усмехнулась Уля, думая о том, что не прочь ведь и «заставить».

– Еще утром, – фыркнул Егор. – Может, если бы он на тебя так бесцеремонно не пялился, я бы мимо ушей пропустил. Но сам нарвался.

– Да он просто завидует, – запуская пальцы в волосы и вновь отлавливая себя на понимании, как скоро успела соскучиться по рукам, пробормотала Ульяна. Время неумолимо текло, времени было на них плевать, мысли о Камчатке давили. Две недели…

– Есть чему, – в ухо раздалось мурлыканье, и в следующую секунду ее уже крепко прижимали к груди.

Все это будто не с ней происходило… Замереть и остаться… Но Игорь, которого хлебом не корми, дай встрять, тут же испортил идиллию, причем самым бесстыдным образом. Хлопнув в ладоши, он обвел присутствующих горящим взглядом и воскликнул:

– Эй, котятки! Успеете еще пообжиматься. Go на aфтерпати!

Большинство явно возражений не имели. Егор, однако, исподлобья скептически уставился на нарушителя спокойствия, а Аня так и вовсе решительно замотала головой:

– Ну нет, без нас, – несогласно поджала она губы, а руки тут же обвились вокруг талии мужа. – У нас уже есть планы…

– Да погоди ты со своими планами! – игнорируя протест, отмахнулся барабанщик. – Еще не знаешь ничего, а уже нос воротишь! Короче, здесь в двадцати метрах костровое место. Прямо где мы запарковали фургон. Предлагаю сейчас быстренько загрузить инструменты и почилить. С гитарой и прочей лабудой, а?! Пледы у отеля подрежем. У них много, я видел. Как вам?

– Под лабудой косяк подразумевается? – проворчал Егор, даже не пытаясь замаскировать недовольство.

Игорь театрально закатил глаза, состроил забавную мину и перевел говорящий взгляд на Ульяну.

– Ну и зануду ты выбрала! Я тебя, Чернов, последнее время вообще не узнаю. Впрочем, твоя, Костян, не лучше, – разочарованно забубнил он. – Боже, с кем работать приходится! Не хотите с лабудой, будет без лабуды. Ну вы представьте себе просто!

«Просто представьте… Представьте…»

– М-м-м… Вообще, класс… – мечтательно протянула Уля. Романтичная натура в ней встрепенулась и живо дорисовала в воображении схематично наметанную Игорем картину. Это же… Бездонное звездное небо, уютное потрескивание хвороста, холодный сентябрьский воздух, но жар костра, бренчание струн и… И теплые руки… Ну, или плед, если руки будут заняты гитарой.

Но лучше руки!

– Вот! Хоть один нормальный человек! – воскликнул Игорек, глядя на нее как на свою спасительницу. – Короче, погнали, нытики. В темпе вальса. Еще вспоминать будете.

Егор обреченно вздохнул. Нахмуренные брови и сомнение в глазах намекали на то, что ему идея не кажется такой уж привлекательной.

– Ладно, – на выдохе произнес он, внезапно сдаваясь. – Тогда пойдем грузить.

* * *

Будет ли она вспоминать?

Да.

Каждую минуту рядом.

Будет вспоминать, как Игорек и Егор довольно бодро загрузили фургончик, как Олег с Сашей притащили охапку веток из лесочка, а Женя, басист, – охапку шерстяных пледов из отеля. Как кутались в них только девушки: парни наотрез отказались.

Как взяли на костер Анину гитару. Гирлянды лампочек над головой и скрип растянутого меж стволами сосен гамака. Пустой, но веселый треп. Как по рукам пошла добытая где-то бутылка виски. Как, пытаясь взять от момента все, решила сохранять голову ясной, как Егор сделал буквально глоток, и как согревались алкоголем остальные.

Как сбылась мечта о теплых руках, как прямо над головой раскинулся космос, как и чувствовала себя, словно в космосе, и для счастья не требовалось больше ничего: она была полностью, бессовестно счастлива.

Будет вспоминать, как Игорь травил байки и шутки, словно не в себя. Как громко, на весь лесочек, хохотали все, а Егор выдавал в мир скупые ухмылки, сдержанные усмешки и вообще все это время был чересчур уж молчалив. Как ей казалось, что она ощущает неуловимые изменения в его настроении, и не могла найти объяснений. Как на смену счастью пришло легкое волнение.

Как на втором часу достали гитару и понеслась. Будет вспоминать Анин голос и отдельных любопытных слушателей, подтянувшихся на шум с корпоратива. Как Игорек отбивал такт ладошками по коленкам, удивительно точно для не шибко трезвого человека в него попадая и дополняя акустику. Как когда Ане надоело, гитара пошла по кругу и в конце концов попала к Егору, который попытался быстренько отделаться, набренчав незамысловатый мотивчик, но таки сдался, стоило компании дружно насесть. Будет вспоминать песню о трех днях, от и до исполненную им с закрытыми глазами. Как распахнулись наконец длинные ресницы. Направленный на нее пронзительный взгляд, бездонное море. Свободный полет зашедшегося сердца. И донесшееся до ушей бормотание басиста: «Ну все, кажись, хана Рыжему», – это тоже.

Как он