Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

что на площадке по интересам он сцепился языками именно с Ульяной, сколько масштабы последствий. Лично для него все это в результате вылилось в адову ревность к самому себе (трагикомедия!), в мучительное прозрение, в исповедь, на которую он решился бы, возможно, лет через десять-пятнадцать очень близких отношений. Но все дело в том, что не удалось бы ему выстроить никаких «очень близких отношений» без вскрытия карт. А значит, и рассказывать было бы некому. Замкнутый круг выходит (лопнуть от смеха!). «Левое» на первый взгляд знакомство привело к освобождению. И обретению. С каждого плеча одновременно свалилось по гигантскому валуну, легкие раскрылись, а душа угомонилась. Парой слов, взмахом ресниц Уля обнулила страх, который выедал внутренности всю жизнь. И ушло у нее на все про все не больше минуты. Вот каковы масштабы. Вот где магия. А совпадений в жизни так-то каких только не бывает!

Ему ее свыше послали, точно.

– Угу… Понял. Что удивительного в том, что два книголюба пересеклись на всем известном книжном форуме? – проворчал Егор, отлавливая мысль о том, что все-таки интересно, насколько глубоко они с Новицкой сегодня погрузились в тему. – Еще что-то?..

Тяжело вздохнув, Уля в сомнении прикусила губу, а потом шагнула вплотную и обвила шею руками.

– Нет, я ничего Юльке не говорила, – заглядывая в глаза, прошептала она. – Но… Буквально вчера выяснилось, что она уже в курсе, Егор. Несколько недель.

«Вот как?..»

Он втянул носом воздух, еле удержав в себе готовый сорваться с языка мат.

«Дрон…»

Так и знал. Как ни убеждал Егор себя, что Андрюха – не трепло, но права оказалась не голова, а интуиция: с появлением Дрона в его жизни тайное перестало им быть. Вот только… Кажется, внутри уже целых пять секунд относительный штиль. Отчего-то новости о том, что Новицкая все знает, в состояние удушающей паники не вогнали: волна поднялась, но тут же и схлынула. Его прошлое не отпугнуло ту, что важна, и это главное. А остальных… А и черт бы с ними. Даже злиться на бывшего дружка за длинный язык не выходило: что с этих влюбленных, в самом деле, взять? Они же не соображают, что творят.

Черт бы с ними, угу. Однако желание выяснить, что конкретно об этом думает Улина ближайшая подруга, уверенно брало над ним верх.

– И? – пристально вглядываясь в васильковые озера, осторожно уточнил Егор. Можно было бы и не спрашивать: вспыхивающие на поверхности «воды» искорки намекали на ответ.

– И ничего, Егор. Ни-че-го! – с жаром воскликнула Уля. – Я понимаю причины, по которым ты выбрал молчание. Но за столько лет ты уже успел заработать в глазах окружающих определенную репутацию, все! Успел сформировать отношение к себе. И теперь факты биографии не способны его критично изменить. Удивить – да. Изменить… Ну, мои соболезнования тем, кому это так важно, – ухмыльнулась она с толикой жалости к этим, очевидно, «дурачкам». – Мне показалось, что куда сильнее Юльку шокировали новости о том, что мы с тобой в принципе вместе. О том, кто мне советы все это время давал. А не информация, которую, по ее словам, она шантажом и угрозами вытянула из Андрея. Ей там было о чем еще подумать, уж поверь.

– Шантажом и угрозами? – аккуратно снимая с плеч Улины руки, вкладывая ладонь в ее прохладную ладошку и уводя в сторону дивана, переспросил Егор. Расхожее утверждение, что из влюбленного мужика женщина при желании способна веревки вить, переставало выглядеть так уж нелепо.

– Да. Так она сказала. Вытянула и хранила в секрете, не считала себя вправе за тебя решать, что мне следует знать, а чего не следует. Переживала только очень, – вздохнула Уля и, чуть подумав, добавила: – За меня. Не за тебя.

– Угу, понятно. Так, а почему ее удивило, что мы «в принципе вместе»?

Одни вопросы сегодня из него сыплются. На мгновение даже почувствовал себя участником детского кружка под названием «Основы отношений между людьми». Самому Егору вопрос казался довольно безобидным, так что он никак не ожидал, что Ульяна, все это время излучавшая безграничную уверенность и спокойствие, вдруг стушуется.

– Потому что… – отвела Уля взгляд. – Ну, потому что она была убеждена, что закадрить тебя нереально.

«Нереально?»

Внутри что-то неприятно дернулось напоминанием об образе жизни, который не так уж и давно он вел. На ее глазах. Допер мозгом своим ошалелым до того, чтобы Машу эту притащить домой. На ее глазах. «Придурок» – это Ульяна еще очень мягко высказалась. «Слепой бесчувственный бабник» – уже гораздо точнее и справедливее.

Но пахнет… Пахнет жареным.

Что за мысли посещали тогда Улину голову, представить страшно.

– Или потому, что, твоими словами, я успел заработать определенную репутацию, – сумрачно уточнил Егор зачем-то. Резко захотелось прояснить данный момент. Ее реакция на эту ремарку оказалась вдруг жизненно ему важна.

Уля предпочла промолчать: ее внимание привлек вьющийся у ног Коржик. А Егору внезапно стали кристально очевидными сразу несколько вещей. Первое: вряд ли она всерьез верит, что это у них надолго. Ей наверняка сложно ему доверять: непонятно, чего от него ждать. И это реальная, а не надуманная угроза их отношениям. И сразу отсюда вытекает второе: он сам не знает, чего от себя ждать, пока продолжает раскручиваться в центрифуге. Только-только ничто не предвещало – и вот опять.

Безотчетный, переставший поддаваться хоть какому-то контролю страх потерять за считаные мгновения разросся до немыслимых масштабов. Он уже ее теряет – на бесконечные две недели порознь. На четырнадцать дней или триста тридцать шесть часов. Пару десятков тысяч минут. Двадцать тысяч сто шестьдесят, если быть точным, высчитывал уже месяц назад ровно. Кто сейчас предскажет последствия? Может быть, она так и не доверится ему, может, сама захочет все прекратить. С людьми такое бывает, они рвут, сам видел. Сам рвал, осознанно или нет избегая сближения и неизбежной боли. И тогда…

Нет, ее он не отпустит, не даст ей повода. Все, что у него есть, ей отдаст. Ей не придется сожалеть ни о чем, так или иначе с ним связанным. Пусть возвращается, он поднимет вопрос о том, чтобы съехаться. Рано, ну и черт бы с ним. Не рано, двадцать два года друг на друга смотрят. От набравшего силу тревожного набата, казалось, вот-вот треснет череп, но что-то в нем продолжало сопротивляться, упорно отказываясь оправдываться за совершенные поступки. Он вообще терпеть не мог оправдываться перед кем бы то ни было за что бы то ни было.

– Это в прошлом, – процедил Егор мрачно, внимательно наблюдая за Улиной реакцией. Красноречивой, пусть Ульяна и попыталась ее скрыть. Уголки губ нервно дернулись в подобии улыбки, но вышла она вымученной; взгляд метнулся в сторону окна и лишь затем вернулся к нему. Три-четыре секунды. За которые все