Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

молча отдал гитару Олегу, поднялся сам, подал ей руку, взял еще один плед, пожелал народу веселой ночи и повел искать берег реки. Они его нашли. Ночную тишину, глубокое умиротворение и жар, греющий изнутри. Как не замечала пронизывающего холода. Будет вспоминать руки, как замерла в них и не двигалась, осталась так. И ласковые нашептывания воды. Редкие всплески у берега – это рыба. И опустившийся на реку туман, стрекот и шорохи. Запах травы. Родной запах. Его дыхание.

Она будет все это вспоминать.

Музыка:

NЮ – «Три дня»

Лиса – «Помятые простыни»

VII. «Пока»

Мир стал на дыбы, на голову, задребезжал, треснул пополам, с гулким рокотом осы'пался камнями, разрушился до самого ядра и собрался обратно, прикинувшись прежним. Здесь те же лица, те же районы-кварталы[25], те же дороги, и машины по ним едут те же. Здесь те же заботы. И телефон высвечивает те же имена. Но – над головой другое небо и другое солнце, мозг замечает другие цвета, другой воздух поступает в раскрытые легкие, а уши прислушиваются к совсем другим звукам, к размеренному стуку другого сердца.

И сам ты не тот. Ты другой.

Недоуменно озираясь по сторонам, разглядываешь свою новую, посеребренную, позолоченную светом реальность. Улыбаешься натурально как идиот. И хрен бы с ним. Улыбаться нравится. Тебе здесь нравится.

Ты не один. Рядом с тобой та, что весь этот трам-тарарам устроила.

В данный момент, правда, не рядом, а у Новицкой, к которой ломанулась сразу по возвращении домой, «потому что обещала». Но не суть. Все равно рядом – по-другому.

Вспоминаешь, как в такси, что везло вас от отеля домой, она мирно спала на плече в кольце рук. Руки то и дело к ней тянутся: успокаиваешься, лишь обнаружив прямо под носом ее вкусно пахнущую корицей макушку и ощутив, как она доверчиво обмякает. Любое расстояние напрягает, любое. Даже самое маломальское, и то… Стремишься немедленно его ликвидировать. Будто, если отпустишь, она обернется миражом и исчезнет из твоей жизни. А в руках – надежно. В руках – чувствуешь. И веришь в лучшее… Пытаешься.

Пока не привык. Как к такому вообще можно привыкнуть? Удивляешься состоянию внутреннего принятия: больше не хочешь никуда, сверкая пятками, бежать. Остаться хочешь. И, крепко зажмурившись, скрестив наудачу пальцы, заносишь ногу и мягко делаешь шаг. Нет, не назад, вперед. Один маленький шаг для обычного человека, но огромный лично для тебя. Какую-то неделю назад абсолютно невообразимый.

Обнаруживаешь вдруг, сколько же задач предстоит решить, и главное, что готов их решать. Вечером ей собирать вещи, а завтра в полдень надо быть в аэропорту. Нужна машина: вдвоем на мотоцикле куда угодно уже не поедешь. Нужно повертеться в поисках интересных проектов, взять на себя больше, зарабатывать на двоих. Чтобы Уля вообще ни о чем не парилась во время учебы.

Возможно, стоит поискать квартиру в другом районе, хотя бы для того, чтобы вывести ее из-под неусыпного материнского контроля… Ну да, конечно, только ради этого, угу. Если правде в глаза смотреть, это в тебе режим «Эгоист» включился: нутро требует хватать и бежать. Немедленно. Без оглядки.

Интересно, что скажет Ульяна, озвучь ты ей сейчас безумную мысль, что с самого утра настырно вертится в голове, отодвигая на задний план остальные и свидетельствуя о крайней степени опьянения, полете с качелей на неизвестную дистанцию, параличе мозговой активности и потере способности осмысленно воспринимать действительность. Об адекватности говорить не приходится. Нет, ну а что? Шел четвертый день, Чернов думал о том, не начать ли новую жизнь в новом месте новым составом. Втроем.

С Коржом.

Нормально?

«Спустись с небес на землю…»

Не-а. Там, высоко, классно. Пари'шь. Идея нравится чертовски. А если все-таки, помня легенду об Икаре[26], чуть снизить набранную высоту, то станет очевидно: для начала предстоит пережить следующие две недели. План давно обдуман и утвержден: возможности лезть на стенку ты просто-напросто себе не дашь. Дома будешь только ночевать, а остальное время займешь работой. Впишешься во все возможные проекты, поселишься на репбазе, упорешься как следует. Дни пролетят на скорости света.

Наверное.

15:30. Кому: Уля: Во сколько твоя мама сегодня явится?

15:32. От кого: Уля: Около девяти, скорее всего. Она же там живет. А что?:)

15:33. Кому: Уля: Да так… пытаюсь планы на остаток дня прикинуть. Ты с ней не говорила?

15:33. От кого: Уля: Нет. Пока только написала, что вернулась. А ты еще у бабы Нюры?

15:34. Кому: Уля: Уже дома. Она сегодня опять с давлением, не стал задерживаться. Если что, дверь открыта =)

15:34. От кого: Уля: Даже так?

15:34. Кому: Уля: Угу =)

15:35. От кого: Уля: Ну раз так, то…

«То?..»

Прошло часа три с тех пор, как они разошлись по своим делам, а кажется… Сутки? Черт знает что. Черт знает что это вообще! Впереди полмесяца…

Минуты через две Корж вальяжно проследовал из большой комнаты в прихожую и назад уже не вернулся. А еще через пять раздался тихий щелчок замка, хруст бумаги и невнятное бормотание. Ульяна. Нарекла хвостатого «Колбасой» и извиняющимся тоном доверчиво сообщила, что о нем-то и не подумала. Вслушиваясь в уморительный монолог, Егор ощущал, как меняется атмосфера квартиры, как даже воздух вокруг него словно бы теплеет. После смерти родителей только Уле и удавалось вдохнуть жизнь в это пространство.

Набросив на физиономию выражение побеспечнее, вышел встретить. Вид Ульяна имела хитрющий.

– Ты бы видел Юлино лицо, когда я рассказала ей, с кем именно больше полугода переписывалась! – протягивая ему пакет из местной кафешки, хмыкнула она. Ох уж этот взгляд лукавый. – Ты бы в принципе ее видел! Я этого никогда не забуду. Два часа допроса с пристрастием.

«Хм… С пристрастием? Интересно…»

– И что ты ей рассказала? – склонив голову к плечу, полюбопытствовал Егор с деланой небрежностью. Из пакета пахло божественно – горячей выпечкой, но информация о «двух часах допроса» проснувшийся было аппетит слегка перебила.

– Рассказала, как записала Тому голосовое, а он его прямо при мне прослушал, – беззаботно отозвалась Ульяна. – Первые минуты три она смотрела на меня молча. Не мигая, я тебе клянусь! А потом что-то нечленораздельное еще минут пять бормотала. Все, что мне удалось в этом трехэтажном потоке мысли понять, так это что, если бы перед ней сидела не я, она бы решила, что ее пытаются жестко… ну… это…

Устремила на него беспомощный взгляд. «Ну, ты понял».

Понял.

Вообще, конечно, может, и удивительно, но не нереально. Пора бы принять как данное, что жизнь и не на такие фокусы способна. Как писал Набоков в одном небезызвестном (по обе стороны Атлантики известном!) романе, «жизнь – серия комических номеров»[27]. И если уж говорить об этих «номерах» предметнее… Егора продолжал поражать не столько тот факт,