Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

Хэвон почти потеряла дар речи.

– Ты… Ты тот тип, от которого очень устаешь. Ты единственная, кто мстит таким странным образом, Ким Боён.

– Это извинение, а не месть.

– Это одно и то же, – сердито глядя на нее, снова сказала Хэвон. – Ты ничего не сажала? В таком случае можно было бы сказать, что у людей с недоброй душой цветы не зацветут, даже если их поливать…

– О, думаю, да. Так было бы веселее, – Боён пробормотала, как бы с сожалением, и они вдвоем горько улыбнулись.

Пока Хэвон расставляла цветочные горшки и доставала чай, Боён медленно ходила по помещению, осматривая полки. Она купила несколько книг и зарегистрировалась в качестве члена клуба.

– Я буду часто приходить.

– Хорошо, пожалуйста, приходи почаще.

Боён наконец расслабилась, села и стала пить чай. У Хэвон тоже наступил покой в душе.

– Нужно поливать каждые несколько дней?

Боён, поставив чашку, быстро ответила:

– Только не поливай слишком часто, двух раз в неделю будет достаточно.

– Хорошо. Каждый раз, поливая воду, я буду думать о тебе.

– Тогда можешь увеличить полив до трех раз, – ответила нарочито дерзко Боён, и Хэвон засмеялась. Она задавалась вопросом, какие цветы распустятся, когда придет весна, но решила, что спокойно дождется этой поры и тогда узнает.

Когда начались праздники, приуроченные к Лунному Новому году, экраны новостей украшали фотографии дорог, заполненных людьми, возвращающимися в родные места. С приездом родственников в Пукхён-ри увеличилось количество автомобилей у каждого дома. Книжный магазин и каток на рисовом поле тоже взяли перерыв на два дня.

Мёнё писала, надев очки на кончик носа и глядя в монитор. Она передвинула старый компьютер, к которому давно не прикасалась, на пол, но клавиши на клавиатуре туго нажимались, поэтому часто появлялись опечатки. Хэвон легла на диванную подушку и медленно перелистнула страницу. Теперь у них не было необходимости участвовать в долгих процессиях, ведь праздники уже давно стали заботой незнакомых им людей. Каштан сонно лежал под диваном.

– Помнишь открытку, которую ты подарила мне, когда вернулась из путешествия? – сказала Хэвон, прикладывая книгу к груди.

Недавно вышло независимое издание «Моя любимая открытка». Это было эссе, в котором автор, увлеченный путешествиями и коллекционированием памятных открыток, которые он покупал в каждом посещаемом городе, писал о своих воспоминаниях.

– Не очень. Что это была за открытка?

– На ней были изображены в ряд яркие красочные ворота. Красные, желтые, зеленые… Разноцветные.

Мёнё кивнула, как будто поняла.

– Думаю, это была открытка из Ирландии. Там люди так красочно разрисовывали ворота.

– Вот как. Иногда вспоминаю ее, выглядит впечатляюще.

«Хэвон, какую дверь ты хочешь здесь открыть?» – спросила в тот день тетя и протянула открытку. Там было десять ворот, каждые из которых отличались своим цветом. В тот момент юное сердце девочки вдруг заколотилось. Словно какой-то психологический тест, это было похоже на небольшое предсказание будущего. Хотя на открытках были всего лишь ворота, девушка помнит, как открывала каждую дверь наспех и долго заглядывала в нее, боясь пожалеть об этом.

Мёнё сняла очки и протерла глаза.

– С чего вдруг вспомнила?

– Просто. Подумала, что в то время тебе было столько же, сколько мне сейчас.

Мёнё горько рассмеялась.

– Неужели это уже случилось… Прости, сейчас я выгляжу жалко.

Хэвон немного расстроилась, потому что это был на редкость искренний голос.

– Что? Ты говоришь не подходящие себе вещи.

Она снова перелистнула страницу, как на полу зазвонил телефон. Подняв трубку, Хэвон услышала незнакомый женский голос.

– Отделение неотложной медицинской помощи Хечхона. Это дом «Грецкий орех»?

– Да.

– К нам привезли пожилого мужчину, его единственный опекун – ребенок. Он сказал, что по этому номеру можно связаться со взрослым, которого он знает.

На мгновение смутившись, Хэвон моргнула.

– Какая фамилия у дедушки?

– Подождите минуту. Имя пациента… Чон Гильбок.

Дедушка с тачкой! Лицо Сынхо пронеслось у нее перед глазами. У него не было телефона, он не знал номеров Ынсопа и Хэвон, но, кажется, помнил о доме «Грецкий орех».

– Хорошо, я скоро приеду.

Мёнё оторвала голову от компьютера и посмотрела на нее.

– Что случилось?

– Приду и расскажу. Нам с Ынсопом нужно ненадолго в одно место.

Хэвон поспешно оделась, взяла сумку и спустилась по тропе. Знакомый серебристо-серый внедорожник и черная машина, которую она никогда не видела, стояли рядом у огорода. Когда она хотела войти в соседний дом, то остановилась. Малыши, которых она впервые видела, бегали по двору, а мужчина, который, похоже, был их отцом, смотрел и разговаривал по телефону. Она поняла, что родственники остановились в доме Ынсопа из-за отсутствия отопления в нижнем доме. Хэвон нажала кнопку телефона под окном его комнаты.

– Это я.

Отделение неотложной помощи было еще одним помещением, не имевшим ничего общего с праздниками. Внезапные несчастные случаи с людьми не прекращались никогда, и медицинский центр Хечхона не стал исключением. Под занавеской вокруг кровати она смогла разглядеть маленькие старые кроссовки Сынхо.

– Мы предполагаем, что жители деревни обнаружили, что мужчина потерял сознание от переохлаждения, и вызвали скорую помощь. Сейчас он в сознании, но у него симптомы пневмонии, и его необходимо госпитализировать, – сказала медсестра, проверяя капельницу рядом с беспомощно лежащим стариком.

Сынхо, у которого в глазах стояли небольшие слезы, периодически бормотал, сидя на стуле.

– Сказал, что в такой день, как сегодня, всегда много макулатуры… Он пошел собирать ящики от фруктов, подарочные коробки и тому подобное и упал.

Когда старик с трудом пошевелил руками и открыл рот, Ынсоп приблизил к нему свое лицо.

– Я найду тачку. Не волнуйтесь.

Он успокоил его, но старик, казалось, продолжал что-то спрашивать. Некоторое время внимательно слушая, Ынсоп покачал головой и ответил, как бы успокаивая:

– Нельзя, вы не можете сейчас пойти домой. Врачи сказали, что вам нужно оставаться в больнице.

Старик выразил желание вернуться домой, но медперсонал сказал, что он не может нести за это ответственность. Пока Ынсоп подписывал форму согласия опекуна и проходил через процесс госпитализации, Хэвон какое-то время думала о том, что делать с ребенком и пожилыми человеком, но кто-то дернул занавеску и вошел с медицинским устройством.

– Ты Сынхо?

Мальчик удивленно посмотрел на медсестру средних лет. Пухленькая женщина с румяными щеками, надевая тонометр на руку старика в больничном халате, сказала:

– Я мама Хёджин. Я