Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

с кофе. Слова давались нелегко, но, как ни странно, Хэвон не обижалась на Боён. Может, она уже знала. С того дня, когда они думали, что их дружбе пришел конец, Боён спокойно принимала все молчаливые обвинения Хэвон.

– Да, ты права. Я была зла слишком долго.

Боён подняла голову и посмотрела на нее. Хэвон, подбирая слова, медленно добавила:

– Я тоже ненавидела себя за такое поведение. Мне было некомфортно из-за тебя, которая до самого конца относилась к этому, как будто что-то мне должна, хотя могла бы уже давно все забыть.

– Почему ты даже не дала мне оправдаться? Это самое ужасное.

Хоть Боён говорила твердо, ее голос слегка дрожал. Хэвон безучастно посмотрела на нее, девушку, у которой были мягкий характер и много слез.

– Знаешь? Ты перекрыла источник к моему существованию. Ты даже не дала мне возможности извиниться и относилась ко мне как будто меня не существовало. Ты не прочитала ни одного посланного мной письма…

Она знала. Большинство писем, даже не открытых ни разу, были запрятаны глубоко в ящик. У Хэвон вырвался маленький вздох.

– Дело не в том, что я не ответила, потому что злилась. Я просто не хотела этого признавать. Драгоценная вещь, которая треснула… Я не хотела ее снова надевать, потому что ее починили. Потому что я решила оставить только хорошие воспоминания.

– Это все твое высокомерие. И что, что треснуло? Как насчет того, чтобы заклеить ее скотчем? Она может быть не такой идеальной, как раньше, но, даже если есть недостатки, ты можешь оставить вещицу при себе. Нет, даже если все сломано, все равно можно починить. Тогда почему бы и нет? Разве в дружбу не нужно вкладывать силы? Такое существует в мире? Я чувствовала себя так, как будто ты сдалась после одного удара.

Это было не примирение и не ссора, а что-то другое, поэтому Хэвон запуталась в чувствах. Взмахнув волосами, она сказала откровенно:

– Да, извини. Это… Давай поймем друг друга. Скорее всего, мы не сможем сделать это сейчас вне зависимости от того, готовы или не готовы. Я бы хотела закончить на этом.

Затем она поставила рядом на стол коробку конфет.

– Я купила их, чтобы подарить тебе. Никогда не делала подобного на День святого Валентина, но сегодня просто захотелось сделать это.

Глаза Боён наполнились слезами, а Хэвон встала с места со своей сумкой.

– Я … Я пойду. Ешь не спеша.

Боён молча смотрела на стол, не отрывая от него взгляда, пока Хэвон покидала кафе.

Ожидая автобус на остановке перед зданием, Хэвон подумала, что этого достаточно. Встреча не была душераздирающей или примирительной, но им хватило впервые за долгое время упоминания прошлого. Можно было признать, что по прошествии времени осталась рана, которую они игнорировали, делая вид, что ничего не произошло.

Хэвон села в автобус, направляющийся в Пукхён-ри, и увидела, как Боён выходит из дверей здания. С белым лицом, в пальто и с коробкой конфет в руках девушка подошла к соседнему зданию. Она меланхолично шла с опущенной головой и не заметила взгляд одноклассницы, обращенный на нее. Когда автобус тронулся и миновал Боён, Хэвон наконец расплакалась.

Книжный магазин открылся немного позже, потому что менеджер уезжала в город. Хэвон сняла висячий замок, широко открыла раздвижную дверь и начала прибираться. После уборки, убрав пылесос и швабру в шкаф, она поразилась виду вошедших в помещение Хёнджи и детей – последние были ужасно бледными. Кажется, дети плакали.

– Что случилось? – снимая перчатки, сказала Хёнджи.

– На дороге погиб лось. Дети, должно быть, увидели эту сцену.

Когда Хэвон вышла на улицу, то обнаружила животное, лежащее посреди дороги и истекающее кровью. На первый взгляд он вообще не шевелился, и она поняла, что лось мертв. Шины автомобиля оставили длинный кровавый след: машина просто скрылась, а дети, ставшие свидетелями этого, были в ужасе. От этого у нее испортилось настроение.

– Что же делать? Может, связаться с дядей Ынсопом?

Хёнджи последовала за ней и спросила, глядя на лося издалека. Хэвон тоже хотела позвонить Ынсопу, но, вспомнив, что тот работает на катке, набрала в строке поиска мобильного телефона номер службы, разбирающейся со случаями животных, сбитых на дороге. Во время прослушивания автоматического голосового сообщения с другой стороны дороги выехала машина, водитель, увидев сбитого лося, сменил полосу и проехал мимо.

– Я хочу сообщить о сбитом животном. Оно находится недалеко от автобусной остановки Пукхён-ри.

Назвав местонахождение, Хэвон сунула телефон в карман. Старшеклассница встревоженно нахмурилась.

– Когда, сказали, приедут? Другие машины тоже могут врезаться.

Хэвон подошла ближе и посмотрела по сторонам. Это была длинная проселочная дорога, тянущаяся вдоль поля, поэтому можно было увидеть приближающиеся машины издалека.

– Давай быстрее перетащим, пока машин нет.

Когда она взяла лося за задние ноги и потащила на обочину, Хёнджи быстро схватила за передние ноги и присоединилась к ней. Жалко было смотреть на искривленную тушу, но по возможности не хотелось попасть под машину два-три раза. Когда они подтащили лося к краю остановки, оставив кровавое пятно, вышедший Сынхо, грустно смотря вниз, сказал:

– Хорошо бы было его нам похоронить.

– Нельзя, это незаконно.

– Почему? Мертвых же хоронят, почему незаконно?

– Просто таков закон. Хёнджи, уведи детей.

Животное погибло с открытыми глазами. Хёнджи вернулась в книжный магазин с детьми, а Хэвон присела на корточки рядом с лосем и стала ждать, пока приедет служба. Она отвернулась от глаз, потерявших свой свет, и смотрела только на край дороги. Это напомнило ей лося, которого она встретила однажды в огороде у тропы. Хэвон задумалась, был ли это он, но, конечно, узнать у нее возможности не было.

Через некоторое время в фургон с логотипом службы спасения животных загрузили тушу, а Хэвон вымыла руки в раковине книжного магазина. Хёнджи усадила детей рисовать. Они делили между собой один лист бумаги и цветные карандаши. За последнее время старшеклассница стала более серьезной и, кажется, достаточно повзрослела, чтобы на нее можно было положиться.

Хэвон села рядом и посмотрела на рисунок. Хёджин нарисовала упавшего лося, но его глаза были отмечены черными крестиками. Рядом с ним стояли маленькая девочка и мальчик, у которых текли слезы. Сынхо рисовал книжный магазин, говоря, что ему не нравится мертвый лось. На вывеске дома с черепичной крышей он фиолетовым карандашом написал «Книжный магазин “Спокойной ночи”».

– Сынхо, ты перевел название книжного магазина?! – похвалила его