Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

Спасибо, — неохотно сказала я.

Ты сегодня хорошо держалась в седле. — И пропал.

Я вздохнула и тихо постучала в дверь. Затем стала ждать, гадая, откроет ли она и что я увижу в ее глазах.

Дверь распахнулась. На пороге стояла Медра, ее рыжие волосы рассыпались по плечам — пушистые, будто она только что расчесывала их. Я опустила взгляд: точно, в руке серебряная расческа.

— Флоренс!

И вот ее руки обвили меня, она потянула меня внутрь, и мы заговорили одновременно:

— Никсарис! Я поверить не могла, что он…

— Да я знаю! А когда он…

— Видела рожу этой бабы перед тем, как он…

— Век не забуду!

Мы заходились смехом, с сияющими лицами глядя друг на друга.

— Наверное, это ужасно бессердечно — ржать над смертью учительницы, — прошептала я, прикрыв рот ладонью. Часть меня всё еще не осознавала до конца, что Никсарис реально прикончил человека. Ради меня.

— Ты гонишь? Не думаю, что Хассан заслужила хоть капли твоего сочувствия или вежливости после того, как привела тебя прямо в пасть к этому змею Виктору, — фыркнула Медра. — Если кто и был бессердечной тварью, Флоренс, так это она. К тому же я думала, мы ржем над Риган!

Я на миг замерла, а потом мы снова зашлись хохотом. Наконец, когда скулы заныли от улыбок, мы утихомирились. Медра подхватила мою сумку с пола и с кряхтением потащила ее через комнату.

— Смотрю, вещичками ты не обросла, — подкалывала она.

Я вспыхнула:

— Я притащила… ну, буквально всё.

Она посмотрела на меня с нежностью:

— Значит, вернулась насовсем?

Я кивнула и присела, чтобы Невилл спрыгнул с рук. Он пошагал прямиком к миске с водой, которую Медра оставила для него на полу. Похоже, лаффин продолжал навещать ее.

— В смысле, всё нормально, если нет, — быстро добавила она. — Можешь переночевать одну ночь, посмотреть по ощущениям. Я знаю, что быть целыми днями среди высокородных тяжело. Если рядом с мамой тебе спокойнее, я пойму. Я…

— Медра, — перебила я. — Я вернулась. Если ты меня примешь.

Она прикусила губу и быстро закивала:

— Конечно! Я так скучала. Без тебя тут всё не то.

Я оглядела комнату, проверяя, не поменялось ли что. Всё оставалось прежним. Кроме…

— Это рубашка Блейка? — Белая мужская рубашка висела на спинке кресла.

— Э-э, нет. В смысле… — Медра залилась краской. — Кажется, он забыл ее забрать, а я еще не отдала.

— О, Кровавая Дева, — восхищенно прошептала я. — Только не говори, что ты нюхаешь её по ночам, пока его нет рядом!

— Флоренс! — заверещала она. — Да как ты смеешь! И вообще… откуда ты узнала?

Я пожала плечами:

— Я прочла кучу любовных романов, помнишь? Типичное поведение влюбленной девчонки… Ой, извини, Медра. Я не хотела…

Она замерла с широко распахнутыми глазами, точно мотылек перед огнем:

— Всё… нормально.

— Я не хотела переходить черту. — Ну как я могла ляпнуть такую глупость? Лицо горело. — Наверное, мне лучше уйти.

— Не неси чушь! — Она подхватила меня под локоть и наклонилась поцеловать Невилла в макушку. — Ты моя лучшая подруга. Кому и дразнить меня, так только тебе. Это я туплю. Просто… это слово. Оно такое весомое, понимаешь? И мы… Блейк никогда… я никогда… — Она осеклась. — В смысле, я сама не знаю, что к нему чувствую. — Она беспомощно посмотрела на меня: — Хотя, кажется, я больше его не ненавижу.

Я хихикнула:

— Ну, раз ты носишь его рубашку, полагаю, да.

Она хмыкнула:

— К слову о запахах — от тебя шмонит драконом. Ну и как первый полет?

— Ничем от меня не шмонит, — ужаснулась я, уткнувшись носом в свой свитер. — Шмонит?

— Запах неплохой, — успокоила она. — Дым и чешуя. Немного морем. Я так и не поняла, чем питается Никсарис. Кучей рыбы и парочкой овец?

— Он ворует овец? — ужаснулась я.

Медра прыснула:

— Ну, вряд ли он сначала расплачивается за них. Представляешь картину?

Мы рухнули на ее кровать бок о бок, угорая над образом Никсариса, протягивающего кошель с монетами перепуганному фермеру.

— Пожалуй, нет, — икнула я. — Он вс-все-таки довольно… пугающий, Медра.

Она посеерьезнела:

— Есть такое. Я не раз боялась, что он меня прикончит. — Увидев мое лицо, она спешно добавила: — Но тебя он не тронет, Флоренс. Я уверена.

Я села, подтянув колени к груди и обняв их руками. Невилл уселся на письменном столе у окна и умывался как кот, навострив уши, будто впитывал каждое наше слово. Какое-то время я сидела в ожидании, а потом осознала: Никсарис воспринял мою претензию всерьез и не собирался ни подтверждать, ни опровергать слова Медры.

— Он постоянно у меня в голове, Медра, — призналась я. — Влезает и вылезает когда вздумается. Сначала я его игнорировала, но теперь… Ну, вроде как начинаю привыкать. У тебя так же было? Я чувствую его. Иногда вижу то же, что и он. Чувствую его запахи. — Я поморщилась: — Я ощущала вкус сырой рыбы. — Я не стала говорить ей, что этот вкус начинает мне даже нравиться. Или что хруст костей на зубах приносит странное удовлетворение.

Глаза Медры округлились:

— Нет, у меня было иначе. Я слышала его, конечно. Когда он сам хотел, чтобы его услышали, но постоянной связи не было. Сегодня в кабинете Риган он нашел тебя. Как? Ты сказала ему, где мы?

Я качнула головой:

— Нет. Я еще не научилась одновременно следить за тем, что происходит вокруг, и говорить с ним. Он спрашивал у меня кое-что, но я не ответила. Слишком отвлеклась. — И перепугалась, — добавила я про себя. — Я удивилась его появлению не меньше вашего.

— Что ж, и слава богу. Он спас наши шкуры.

— На время, — тихо сказала я. — Но Виктор…

Медра оскалилась:

— Этот старый высокородный ублюдок вернется, я уверена. Но теперь тебя защищает дракон. Всё будет нормально. — Она отвела взгляд: — Слушай, тут есть перекусить, если хочешь. Тарелка маффинов. Мой недоеденный сэндвич. — Она ухмыльнулась, когда я сморщила нос: — Я чай заварила. Он остыл, но угощайся.

Что-то было не так. Она о чем-то умалчивала. Но это могло подождать. Я хотела насладиться моментом — мы снова в нашей комнате, вместе, просто болтаем.

— Медра, мне нужно кое-что сказать, — выпалила я. — Ты спасла мне жизнь. Снова.

Вот и всё. Высказалась. Лучше поздно, чем никогда.

— Я даже не поблагодарила тебя. Наоборот — удрала. Я так паршиво к тебе относилась. Была ужасной подругой. Правда. Мне очень жаль. Ты простишь меня?

Она едва заметно улыбнулась:

— Всё нормально, Флоренс, честно. Я понимаю, что то, что мы сделали