Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

Зев, — шепчет она, каждый слог пропитан мучительной потребностью.

Воздух выходит из легких с дрожащим выдохом. Мои пальцы находят ее лодыжку, поднимая ногу, чтобы я мог поцеловать внутреннюю сторону колена. Затем другую.

Она стонет, прерывистым, нуждающимся звуком, и это сбивает последние остатки моей и без того слабеющей выдержки.

Прижавшись между ее бедер, лепестки роз, скользкие по моей обнаженной груди, я…

Я открываю глаза.

Клянусь Небесами… У меня такой стояк, что аж больно. Я снова проспал.

Майя лежит на боку, повернувшись ко мне спиной, и… чтоб меня молнией поразило.

Судя по движениям ее руки, она… удовлетворяет себя. ее энергетический след пульсирует в такт частому, поверхностному дыханию.

Ее спина выгибается. До меня доносится тихий, сладостный стон. Я закусываю кулак, чтобы сдержать собственный хриплый стон, но она все равно замирает.

— Что ты делаешь, жена? — спрашиваю я; голос срывается от желания.

Я прекрасно знаю, что она делает. Но хочу услышать это от нее.

Она молчит. Приподнявшись на локте, я заглядываю ей через плечо. В груди рокочет низкий рык, когда я замечаю ее маленькую ладонь, скользнувшую между бедер. Во рту пересохло, мышцы напряжены до предела — я едва сдерживаюсь, чтобы тут же не прижать ее к постели.

— Хочешь, чтобы я ушел? — цежу я сквозь зубы, заставляя себя произнести эти слова.

Самая долгая пауза в моей жизни.

— Нет, — шепчет она. ее запястье движется. У меня перехватывает дыхание.

— Чертовы Небеса… — бормочу я.

Она меня погубит.

Я всего лишь мужчина. Эгоистичный, слабый мужчина. Потому что спрашиваю:

— Я могу тебе помочь, Майя?

Ее дыхание становится частым и прерывистым. Медленно, осторожно — давая ей достаточно времени, чтобы остановить меня, — я кладу руку на мягкий шелк, закрывающий ее живот.

— Да, Майя?

Я ошибся раньше. Вот это — самая долгая пауза в моей жизни.

— Да, — наконец выдыхает она.

Воздух вокруг нас наэлектризован моим желанием.

— Скажи, если передумаешь.

И тут я больше не могу ждать. Моя ладонь накрывает ее маленькую ручку; мы движемся вместе всего несколько мгновений, прежде чем я отодвигаю ее пальцы и жадно заявляю на нее свои права.

Я стону ей в волосы, продолжая двигать пальцами. Моя бедная девочка уже так возбуждена, что ее тело сотрясает дрожь; мягкие стоны наполняют комнату, а спина напряженно прижимается к моей груди. Этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

Мне нужно больше.

Ее красивые голубые глаза широко раскрываются, когда я переворачиваю ее на спину и наваливаюсь сверху. Она выгибается навстречу мне, откинув голову назад; ее пальцы вцепляются в мои плечи, а полные губы приоткрыты в стоне.

— Небеса, я мечтал об этом, — шепчу я. — О тебе — вот такой. — Мои пальцы уверенно скользят по ее боку, заставляя ее дрожать в моих объятиях, пока тонкие бретельки ночной сорочки сползают с плеч. — Я изголодался по тебе, Майя. Все эти месяцы. Совсем рядом, но так мучительно недосягаема. — Я прикусываю мочку ее уха, касаясь зубами нежной кожи. — Мне нужно почувствовать твой вкус, малышка. Если ты этого не хочешь, скажи мне остановиться. Сейчас же.

Наши взгляды встречаются, ее пальцы зарываются в мои волосы. Ее глаза потемнели, зрачки расширились от желания.

— Не останавливайся.

Слава чертовым Небесам.

Я целую ее тело, касаясь губами ребер сквозь тонкую ткань сорочки. Легкий поцелуй в живот, чуть выше пупка, — и я устраиваюсь между ее бедер.

Она.

На вкус.

Как.

Рай.

Ее тело сотрясает дрожь, бедра сжимают мою голову, пальцы с силой сжимают мои волосы — до сладкой боли. Она выгибается навстречу моему рту, и громкий крик срывается с ее губ, когда волна разрядки проходит по ее телу.

Я не останавливаюсь.

— Больше не могу, — стонет она, еще крепче сжимая мою голову бедрами. — Я больше не выдержу, пожалуйста.

Я мечтал об этом месяцами, детка. Я так просто тебя не отпущу.

— Еще один раз, — рычу я, касаясь губами ее горячей кожи. — Подари мне еще один раз.

И моя хорошая девочка соглашается.

Ее дрожащие бедра распахиваются, кожу покрывает тонкий слой пота. Я поднимаюсь выше по ее телу и накрываю ее губы медленным, глубоким поцелуем, вкладывая в него все слова и всю любовь, в которой не решался признаться.

— Ты даже не представляешь, какая у тебя власть надо мной, — шепчу я, касаясь ее сладких губ. — Ты меня погубишь, Майя.

Я обнимаю ее, прижимая к груди; уткнувшись носом в ее шею, я вдыхаю ее сладкий аромат. Майя ворочается в моих объятиях, разворачиваясь ко мне лицом, и ее пальцы мягко скользят по моей груди. Чувствует ли она, как бешено колотится мое сердце?

Ее пальцы спускаются к моему животу, и когда она проводит ногтями по дорожке волос, уходящей за пояс моих брюк для сна, я перехватываю ее запястье и прижимаю ее ладонь к своей щеке.

— Все хорошо, — шепчу я, хотя ее прикосновение нужно мне не меньше, чем сам воздух. — Тебе не обязательно это делать.

Я не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной доставлять мне удовольствие.

Мне было достаточно просто ощущать ее вкус и чувствовать ее рядом.

— Пожалуйста, — шепчет она, проводя второй рукой по моей груди, там, где бьется сердце. Когда ее губы нежно касаются уголка моего рта, моя решимость рушится.

Я не останавливаю ее, когда она убирает руку и снова ведет ею вниз, по моему животу.

Небеса, а что, если она пожалеет об этом? Что, если это оттолкнет ее, и она замкнется в себе? Что, если потом возненавидит меня?

Ее пальцы медленно спускаются ниже, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы удержаться и не коснуться ее. Я хочу ее так сильно, что едва могу соображать.

Но я хочу ее не только сейчас.

Я хочу ее завтра, и послезавтра, и в каждый последующий день.

Я хочу ее всегда.

Я хочу ее, пока Небеса не рухнут, а Гром не умолкнет.

Я хочу, чтобы она была моей.

Майя внимательно смотрит на меня, оставляя нежный поцелуй на моей груди.

Ниже. Еще один поцелуй на животе.

Черт.

Еще ниже.

Ее пальцы цепляются за пояс моих брюк; новый мягкий поцелуй — чуть ниже пупка.

Я затаил дыхание. Мое тело напряжено до предела.

— Пожалуйста, малыш, — мурлычет она, глядя на меня снизу вверх, словно богиня, выкованная из мягкого снега, острых льдов и бушующих вод. Выкованная из доброты, упрямой решимости и пылающего огня, согревающего ее душу.

Выкованная для меня.

Я моргаю. Моя сдержанность разлетается вдребезги, пронзенная молнией ее взгляда.

Она вскрикивает, когда я рывком поднимаю ее