Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

Неста прошла мимо в серо-голубом шёлковом халате, её волосы уже были уложены в элегантный пучок на макушке, который ошеломляюще подчёркивал длинные линии шеи.

— Мы не наряжаемся, — сказала она, не глядя на него, направляясь в купальню. — Ты просто случайно помылся перед этой церемонией и впервые за долгое время переоделся из кожи.

Каждое слово было отрывистым. Она едва разговаривала с тех пор, как он вошёл. Вокруг неё мерцала новая, более горячая злость. Что-то случилось с тех пор, как он видел её в последний раз. Готов был поспорить, он что-то сделал, чтобы её разозлить.

Кассиан, насколько мог, следил в зеркале в полный рост за её движением, потом повернулся, чтобы посмотреть, как она устроилась перед зеркалом над раковиной, быстро проводя линию сурьмы по линии ресниц. А потом нанесла на губы великолепный красный.

Но она всё ещё даже не взглянула на него, когда закончила и вернулась к шкафу в самой спальне. Он мог бы быть картиной на стене. Он привык к напряжению между ними в последнее время, но она казалась особенно взвинченной. На взводе.

Вчера он снова провёл прошлую ночь в Виндхейвене. И — он прикинул в уме. До нескольких минут назад он не видел её три дня, с того разговора в коридоре внизу. Это разрывало его на части, и осознание этого заставляло первобытного, связанного узами мэйтов самца реветь внутри него.

Одна Матерь знала, что случилось, чтобы Неста стала ещё более взвинченной. Он уж точно не знал.

Это было достаточно тревожно, чтобы он спросил как можно более непринуждённо:

— Что случилось, Нес?

Его мэйт резко распахнула дверцы шкафа и оглядела ряд платьев.

— Ничего.

— Лгунья.

Она не ответила, развязав шёлковый халат и позволив ему упасть на пол. У него пересохло во рту при виде её обнажённого тела во всей красе. Линии спины, изгиб ягодиц, намёк на пышную грудь, которую он едва мог разглядеть под этим углом. Татуировка восьмиконечной звезды, красовавшаяся на её позвоночнике столько месяцев, теперь исчезла, оставив только сияющую кожу, которую его пальцы буквально ныли погладить. Член напрягся, и он сместил стойку.

Боги, она была прекрасна. И Эрис, ублюдок, был прав: в некоторые дни он честно не мог понять, почему Матерь сочла его достойным такого мэйта. Не только её физической красоты, но и духа внутри…

Даже если этот дух в последнее время делал какие-то чертовски глупые выборы.

Мысль погасила любое нарастающее желание, заменив его тяжестью в груди, которая стала слишком знакомой. Поэтому Кассиан вернулся к собственному отражению, пока она надевала платье. Если она не хочет разговаривать — ладно. Они могут сосуществовать в убогой тишине.

Только когда зашуршали юбки, он повернулся и увидел, как она приближается в сумеречно-сером шёлковом платье на оттенок темнее халата, с вырезом достаточно низким, чтобы выставить грудь с разрушительным эффектом. Может, им стоит чаще ходить в храм, если это теперь считается благочестивым нарядом.

Он стиснул челюсть. Возможно, желание погасло не совсем. Раньше у него не было бы проблем подойти прямо к ней, обхватить руками талию и исследовать этот обнажённый, кремовый простор шеи и груди. Уткнуться в бархатистую кожу, распробовать каждый её дюйм. Сейчас он колебался.

Он поднял глаза к её и увидел там что-то тлеющее — было, и исчезло в мгновение ока.

Он скрестил руки.

— Так мы теперь вообще ни о чём не разговариваем?

Она тоже скрестила руки.

— О чём тут разговаривать? — Что-то случилось за последние несколько дней — я вижу это, написанное на тебе целиком.

— Ничего не случилось. Не то чтобы ты особо утруждал себя быть рядом.

— Она резко и так сильно выдернула ящик туалетного столика, что украшения внутри загремели. Украшения, которыми Рис завалил её за спасение его мэйта и ребёнка. Она выбрала ожерелье из одной гибкой линии маленьких квадратных бриллиантов — нежное, сверкающее и созданное, чтобы притягивать взгляды к этой длинной, пораждающей желание облизать, шее.

Приложив его к горлу, она подняла руки, чтобы застегнуть — и не смогла защёлкнуть.

Он уж точно не собирался ей помогать. Ее ноздри раздулись, почувствовав это.

— У меня, знаешь ли, есть должность в этом дворе, которая требует моего времени, — напряжённо сказал он.

— Днём и ночью, видимо. — Она пронеслась к нему, плавная, как пантера, и оказалась прямо у него перед лицом, прежде чем сказала с приторной сладостью: — Подвинься, Генерал.

Кассиан отвесил ей преувеличенный поклон, его крылья элегантно сложились, когда он освободил место перед зеркалом. Она полуобернулась, разбираясь с застёжкой, её бледные пальцы путались. Глаза сузились в щелочки раздражения, когда она попыталась снова.

— Поговори со мной, — взмолился он. — Почему ты сегодня ещё злее на меня?

Она повернула ожерелье, чтобы разобраться с застёжкой спереди.

— Есть ещё что-то, из-за чего я должна злиться? Ты имеешь в виду, помимо того, что ты полностью меня отстранил на эти недели, чтобы дуться? Или как, когда ты всё-таки со мной разговариваешь, притворяешься, что всё в порядке — пока не становится не в порядке, и ты снова меня отстраняешь? Или как ты даже не прикасаешься ко мне от чистого отвращения? — Она указала на кровать. — Прошли недели. Ты ни разу ко мне не потянулся.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — Его нолос упал на октаву, хотя уголок рта приподнялся.

Она фыркнула.

— Нет, в данный момент — нет. — Она сдалась с ожерельем и собралась сорвать его, но Кассиан двигался быстрее.

— Позволь мне, — протянул он, схватив ожерелье и осторожно уложив его вдоль горла и груди. Пальцы скользнули по тёплой коже у затылка.

Член снова напрягся от этого прикосновения. От того, как она полностью замерла, втянув короткий вдох. Он слегка наклонился, не в силах удержаться от глубокого вдоха её запаха.

— Ты скучала по этому? Вот чего ты ждала эти несколько дней? — Как он хотел мгновения назад, он провёл пальцами вниз по колонне её позвоночника, лёгкими, как перо движениями.

Возбуждение омыло её запах. Но ведьма сказала:

— Нет.

— Хм, — пробормотал он, быстро застёгивая замок. Его пальцы задержались у основания шеи, отстраняясь только тогда, когда он наклонился, чтобы провести носом по тому же месту. Боги, она пахла невероятно.

— А по этому? — Слова были горячим толчком против её кожи. — Ты скучала по этому?

Лёгкая дрожь прошла по ней. Он знал: если сорвать с неё это платье, то он найдёт ту великолепную грудь набухшей и готовой к его ласкам.

Но она сказала:

— Определённо не скучала