Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

— Жаль. — Он провёл языком по её затылку. Она вздрогнула. Он сделал это снова — более длинным взмахом, изогнувшимся вокруг шеи, вверх к уху. Член теперь пульсировал и ныл так сильно, что он знал: если она хотя бы коснётся его, он, скорее всего, кончит в штаны.

Она позволила ему добраться до уха. Позволила покусывать бархатисто-мягкую мочку.

— Хочешь, чтобы я согнул тебя над этим комодом?

Её сглатывание было слышно.

Он улыбнулся в плечо.

— Я мог бы поднять все эти хорошенькие юбки, Нес, и скользнуть прямо в тебя. Ты вообще надела нижнее бельё? Ты надеялась, что у меня будет шанс это выяснить?

Её нужда обволакивала его. Отказать им в этом удовольствии было бы мукой, и, возможно, он был упрямым, глупым идиотом, державшим дистанцию эти недели, цепляясь за эту злость.

Он провёл рукой по её боку, собирая горсти шёлковой юбки, поднимая не выше.

— Думаю, просто вкусить немного перед церемонией, — проурчал он ей в шею, почти гортанные слова. — Чтобы разжечь аппетит на потом…

Она была в его руках — и исчезла.

Её исчезновение было всё равно что вылить на него ведро холодной воды. Кассиан мог только моргнуть, овладевая собой, телом и реальностью без неё рядом — такой мокрой для него, что он мог это чувствовать.

Но Неста уже шла к двери.

Она резко распахнула её и ледяным тоном бросила через плечо:

— Я обнаружила, что в эти дни у меня не особо есть аппетит к иллирийскому члену.

Он уставился на неё. Какого чёрта только что произошло?

Неста добавила с дразнящей улыбкой:

— И я не в нижнем белье. Хотя тебе от этого в ближайшее время никакой пользы. — В её глазах вспыхнул нечестивый огонь. — Я хотела поговорить с тобой последние пару дней. Поговорить, Кассиан. Но ты даже не пришёл домой, чтобы дать мне шанс, даже не попытался быть рядом.

Он открывал и закрывал рот, ища слова. Она хотела поговорить — чёрт возьми, наконец-то хотела всё это обсудить, но…

Неста прошла в коридор и хлопнула дверью за собой.

Фейра

Никс, возможно, и был сыном Верховного Правителя и предполагаемым наследником, но обязанности Верховной Жрицы Велариса прежде всего лежали в почитании Матери. Поэтому церемония Наречения Никса была втиснута между двумя обрядами Осеннего равноденствия — на рассвете и на закате. Возможно, это был дар Матери, что время нашей собственной церемонии идеально попало между дневными снами сына — проблема расписания, о которой я никогда не задумывалась, пока не родила собственного ребёнка, — и которая теперь, казалось, диктовала изрядную часть моей повседневной жизни.

Рис хотел грандиозную церемонию в городском храме, даже несмотря на то, что присутствовали только мы и ближайшие друзья, — а Элейн, которая взяла на себя большую часть планирования, остановилась на чём-то между разумным и роскошным. Гирлянды осенних цветов были искусно обвиты вокруг высоких колонн, и чтобы это не казалось слишком явным кивком двору врага, она также позаботилась, чтобы арки из жасмина протянулись над проходами, наполняя храм знакомым и утешающим ароматом. Белые, пурпурные и кроваво-красные пионы цвели огромными гроздьями в конце каждой скамьи, а лозы жимолости, сирени и роз тянулись по линиям сводчатого потолка. Цветы повсюду — казалось, из каждого сезона и двора. Можно было найти даже кусочки остролиста и подснежника.

Это было прекрасно, хоть и немного бессмысленно, поскольку мы были единственным Двором здесь — мы не пригласили никого из других Дворов, кто мог бы оценить почтительное признание моей сестры. Кроме Люсьена, который в эти дни, казалось, по-настоящему не принадлежал ни к одному двору.

Но, возможно, это и имело смысл, подумала я, глядя на длинный проход. Я обладала силами всех семи Верховных Правителей. Было ещё рано говорить, но Никс, возможно, тоже. В этом смысле он мог быть ребёнком всех дворов Притиана.

Не то чтобы я была склонна гордиться этим, учитывая, как вчера прошла встреча в Летнем Дворе. Если бы я могла вырвать ту часть своей магии, которая изначально принадлежала Тарквину, и сунуть ему в лицо — я бы это сделала.

Элейн стояла в стороне, нервно улыбаясь, ожидая нашего вердикта по поводу украшений. Она была прекрасна в дымчато-розовом, с распущенными волосами, украшеными лишь дугой из цветов кровоточащего сердца.

Я широко улыбнулась ей, отгоняя все мысли о Тарквине и нашем провале в Летнем Дворе. Сегодняшний день был для моего сына. Я не собиралась его омрачать.

— Идеально. — Никс заёрзал у меня на руках, его голубые глаза были широко раскрыты от всех цветов и форм вокруг. Он потянулся пухлой ручкой к одному из глубоко-фиолетовых конусов люпина, вплетённого в ближайшую арку, — предположительно привезённому с горных лугов вокруг нашей хижины. — Больше чем идеально, Элейн.

Улыбка Элейн расширилась, глаза засветились карамельным оттенком, пока она смотрела, как Никс лапает люпин.

— Спасибо, — сказал Рис, отводя взгляд от зрелища и нашей собравшейся семьи в дальнем конце храма, ожидающей нашего появления.

— После этого все цветы отнесут в лазареты и дома для сирот, — сладко объяснила Элейн. — Как дар от Никса его народу.

Рис кивнул с признательностью.

— Хорошая мысль.

Мы с мэйтом почти не разговаривали прошлой ночью. Я не злилась на него, и знала, что и Рис не злится на меня, но нам обоим нужно было время, чтобы снова собрать себя после того разговора на пляже. Мы проснулись этим утром всё ещё немного чувствительными, но с ясным взглядом.

Мы были мэйтами — мы были в этом вместе. И сегодняшний день был для нашего сына — самой прекрасной, идеальной, чудесной части нашего существования. Мы сделаем его счастливым, будем ценить каждую секунду.

Элейн снова улыбнулась, сияя от похвалы моего мэйта.

— Мне следует занять своё место, — сказала она, поворачиваясь к проходу. Но замерла. Окамев.

— Элейн, — начала я, но остановилась. Мне слишком поздно пришло в голову, что, возможно, уже следовало сообщить ей, но ущерб был нанесён.

Люсьен вошёл в храм, одетый в тёмно-синий пиджак, облегающий мускулистое тело, цвет которого заставлял рыжие и едва заметные золотые оттенки его волос вспыхивать. Он моргнул, глядя на сюрреалистичное зрелище, — а потом тот механический глаз резко метнулся к нам. К Элейн.

Он застыл так же, как и моя сестра, если не сильнее.

И он, должно быть, с идеальной ясностью увидел, как всякая радость исчезла с лица Элейн. Увидел сияющую улыбку — и как быстро она увяла при виде него. Люсьен ничего не сказал. Даже не поднял руку в приветствии своему мэйту. Или мне.