Читать книгу - "Дофамин - Лана Мейер"

меня больше, чем все мои враги вместе взятые.

Но я не говорю этого.

– Потому что могу себе это позволить и ты схаваешь и послушаешься, – холодно отвечаю я. Мне хочется, чтобы она ненавидела меня еще сильнее в этот момент. Хочется, чтобы увидела, какой я ублюдок. Увидела, мое истинное лицо и не страдала бы по мне сильно. Поэтому, я решаю добть ее недвусмысленной фразой:

– Ты же знаешь, почему я так с тобой поступаю, – я не произношу слово или оскорбление вслух, но бросаю настолько многозначительный взгляд на ее фигуру, что прекрасно знаю: она отчетливо слышит это прилагательное в своей голове. – Понял, что могу найти кого-то получше.

Я урод. Знаю это. И я обожаю каждый миллиметр ее роскошного тела, именно поэтому, вытворяю сейчас всю эту хрень. Обесцениваю, опускаю на самое дно в своих глазах, лишь бы не почувствовать ничего больше. Лишь бы и она опустила меня на дно в своей душе.

Так будет лучше.

Мне невыносима эта близость, эта тревога, эта уязвимость: я болен, от моего паттерна избегания чувств нет лекарства.

– У тебя час на то чтобы помыться и прийти в себя. Твои вещи в доме уже начинают собирать, – заканчивая писать сообщение с распоряжениями, отрезаю я. Мия стоит передо мной и не двигается. Она просто оцепенела и я понимаю, какой спектр эмоций ее сейчас разрывает внутри.

Мы здорово потрахались, я боготворил ее в моменте, а после – утилизировал.

Ты была права, девочка, когда сказала, что я заносчивый нарцисс. Тогда, ты упомянула, что я не в твоем вкусе. Ошиблась?

Выхожу из комнаты шале, перемещаясь в ванную, закрывая за собой дверь на замок. Прислоняюсь к ней спиной, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Это правильно. Это единственный способ.

Я не могу позволить ей подобраться ближе.

Это…невыносимо. У меня аллергия на близость, вызывающая смертельную реакцию в организме.

Мия

Приняв душ, Дэймос молча покинул это роскошное шале, оставив меня с ощущением огненной дыры в душе, и мыслями о том, что это одна из самых худших ночей в моей жизни. Не считая конечно той ночи на Пхукете, когда ко мне пристал какой-то урод, и той ночи в больнице, после рукоприкладства Кайса.

Сидя на диване, я залипаю на свои руки. На запястьях всё ещё видны слабые отметины от его галстука, который он так аккуратно, почти нежно завязывал еще несколько часов назад.

Кажется, ту реальность и эту разделяет сейчас целая вечность.

Я провожу пальцами по коже, и тело мгновенно откликается: вспыхивает жаром, мурашками, этим проклятым, предательским желанием. Я всё ещё чувствую его внутри себя. Его руки на моих бёдрах. Его губы на шее. Его низкий голос, шепчущий моё имя, пока он вбивается в мое тело.

«Ты еще лучше, чем я представлял».

Я зажмуриваюсь, но это не помогает. Воспоминания накрывают волной, и я снова оказываюсь на столе у панорамного окна: связанная, беззащитная, его. Снова чувствую, как он входит в меня медленно, почти мучительно, заставляя тело прогибаться, умолять, сдаваться полностью. Вылизывает, как одержимый и дарит мне ощущение нереального наслаждения.

Это был не просто секс.

Это было… разрушением. Полной капитуляцией. Я отдала ему не только тело, я отдала то, что осталось от моей способности держать дистанцию, защищаться, не впускать слишком близко. Я обещала себе, что после Кайса, никого не впущу в себя по-настоящему. После бывшего, я занималась сексом, отсутствуя в моменте…с Дэймосом, все было иначе.

Он сломал все мои стены. Одну за одной. Этим чертовым галстуком. Взглядом. Прикосновениями, которые говорили: «Я вижу тебя. Всю. И я хочу именно тебя. Для меня ты идеальна, даже если весь высший свет посчитает тебе «не такой и «недостойной».

Он совершил выстрел в упор в мою самую главную боль – что я недостаточна хороша для такого мужчины. А я позволила себе глупость и возвела его в ранг выше, поддавшись гормональному всплеску. Почему, мы женщины, такие наивные?

Через два часа совместного сна и ощущения близости и полного слияния, он выбросил меня, словно мусор.

Я вскакиваю с кровати и начинаю ходить по шале. Шаги быстрые, нервные, дерганые. Руки дрожат, а в груди разрастается ком, который невозможно проглотить.

Идиотка. Полная идиотка.

Я же знала. С самого начала знала, кто он такой. Я знала, какие долбанутые на всю голову такие мужчины, ну разве нет?! Дэймос Форд – миллиардер, контролёр, человек, для которого люди лишь шахматные фигуры на доске. Они все там такие. Все, до единого. Мне давно пора выбирать парней попроще…надежнее.

Но глядя в его глаза, я почему-то поверила в то, что он испытывает ко мне какие-то чувства. Но я ошиблась: между нами был лишь короткий контракт, но как выяснилось, даже он не представлял для него никакой ценности. Он быстро найдет себе другую дурочку для исполнения роли идеальной спутницы.

Я поверила…

Поверила, когда он смотрел на меня на том мероприятии так, будто я – единственная в мире. Поверила, когда защищал меня перед этими высокомерными сучками. Поверила, когда его маска треснула, когда он признался мне, что боится темноты.

Когда его руки дрожали, развязывая галстук после секса. Когда он уснул, обнимая меня, уткнувшись лицом в мои волосы, и его дыхание было таким ровным, таким… мирным.

Я думала, что это значит что-то.

Думала, что такое нельзя сымитировать и сыграть даже на пару часов.

Но нет.

Для него это была ночь. Одна ночь. Очередная галочка в списке. «Трахнул девушку по контракту – done. Трахнул ту, что так долго не отдавалась и кого-то из себя строила, а по итогу также быстро раздвинула ноги».

А для меня…

Я подхожу к зеркалу и разглядываю своё отражение: растрёпанные волосы и бледное лицо. Глаза, красные от слёз, которые я так старалась сдерживать.

Для меня это было…я снова почувствовала себя живой. Впервые, после потери ребенка.

Так, Мия, соберись…ты уже проходила через настоящий ад, справишься и сейчас.

Что у меня есть? Ну во-первых, я снова обрету свободу, при этом, Дэймос пообещал обеспечить меня защитой. К тому же, у меня все еще есть его карта с выигрышем на скачках. И деньги, которые он перевел, а также, лечение бабушки оплачено на ближайшее время. Так что, все не так плохо: я могу делать, что хочу.

Радуйся, Мия. У тебя есть всё.

Но почему, я черт возьми, чувствую себя такой разбитой, раненной и по-ублюдски использованной?

Потому что моё тело до сих пор помнит.