Читать книгу - "Дофамин - Лана Мейер"

Каждая клетка, каждый нерв. Я закрываю глаза и снова чувствую его губы на моей коже, и его руки, сжимающие мои бёдра так сильно, что наверняка остались синяки.

Я хочу этих синяков. Хочу этих следов. Хочу доказательств, что это было реальностью.

Сползаю по дивану на пол, обхватываю колени руками и пытаюсь глубоко дышать.

Слёзы всё-таки приходят: горячие, злые, унизительные. Я плачу, уткнувшись лицом в колени, и ненавижу себя за каждую слезу.

Ненавижу за то, что поверила.

За то, что хочу его даже сейчас, когда он вышвырнул меня из своей жизни.

За то, что моё тело всё ещё откликается на воспоминания о его прикосновениях, и я знаю – если бы он вошёл сейчас, если бы посмотрел на меня тем самым горячим взглядом и сказал: «Раздевайся» – я бы сделала это.

Потому что я привязалась. Это как дофаминовый наркотик – привыкание с первой дозы.

Я никогда не покажу ему своих слез.

Ну что ж, вывод на сегодняшний день: я получила защиту, получила деньги и получила свободу.

Теперь мне просто нужно заткнуть очередную дыру в груди.

Стук в дверь выдергивает меня из оцепенения. Хорошо, что я успела одеться в платье и сверху накинула пиджак Дэймоса, который он забыл в шале. Я заберу его, чтобы потом сжечь к чертовой матери.

– Да?

Входная дверь приоткрывается. Я замечаю уже знакомого мне охранника и з команды Дэймоса, того самого молчаливого громилу с каменным лицом.

– Мисс Вайс, – его голос ровный, без эмоций. – Машина подана. Проводим вас в аэропорт. Рейс через три часа.

Что-то внутри меня ликующе щёлкает.

– Нет.

Он моргает. Кажется, впервые за всё время, что его видела, я замечаю хоть какую-то реакцию на его лице.

– Простите?

– Я сказала – нет, – повторяю я чётче, выпрямляя плечи. – Я остаюсь. Ещё на день. Хочу покататься на лыжах.

– Мисс Вайс, мистер Форд распорядился…

– Мне плевать, что как он распорядился, – обрываю я его, и в голосе звучит сталь, о существовании которой я и не подозревала. – Никто не смеет мне указывать, когда улетать.

Охранник молчит, изучая меня взглядом. Потом медленно достаёт телефон, что-то печатает.

Потом молча кивает.

– Как скажете, мисс Вайс. Я остаюсь с вами и буду вашей тенью.

Он выходит, закрывая дверь.

А я стою посреди шале, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем.

Маленькая победа.

Но почему-то от неё не легче.

***

Склон ослепительно белый. Солнце, снег, скорость – всё сливается в один яркий поток, в котором не остаётся места для мыслей и боли. Для его холодного взгляда сегодня утром.

Я лечу вниз, и ветер бьёт в лицо, выбивая слёзы. Или это всё-таки не ветер.

Не важно.

Я съезжаю к подъёмнику, тяжело дыша. Ноги дрожат – то ли от напряжения, то ли от того, что я всю ночь не спала. Снимаю очки и вытираю лицо.

– Неплохая техника, – раздаётся голос рядом. – Но на последнем повороте вы почти потеряли равновесие.

Я оборачиваюсь. На меня смотрит мужчина, лет тридцати, в дорогой горнолыжной куртке, с лёгкой улыбкой и проницательным взглядом. Рядом с ним стоит второй, чуть моложе, темноволосый, с ироничной усмешкой.

– Спасибо за оценку, – отвечаю я сухо. – Не знала, что здесь проходят бесплатные мастер-классы.

Первый смеётся.

– Адриан Максвелл, – представляется он, протягивая руку и кажется, в нем я узнаю того самого Адриана, в честь будущего малыша которого, и устроена вся эта вечеринка в горах. – А это Алекс Кингсли. Мы заметили вас на склоне. Вы катаетесь так, будто убегаете от кого-то.

Прямо в точку: от самой себя.

– Мия. И нет, просто… нужно было выпустить пар.

– Это лучший способ, – кивает Алекс, и задерживает на мне взгляд. – Особенно в Санкт-Морице. Здесь можно забыть обо всём. Или притвориться, что забыл. Вам, наверное, все это говорят, но у вас потрясающие глаза. Это линзы?

– Нет, не линзы, – немного смущаюсь от комплимента, несмотря на то, что мне действительно часто его делают. – Кстати, поздравляю вас, – быстро обращаюсь к Адриану. – Судя по вчерашнему салюту, у вас будет мальчик, – бормочу я, просто чтобы заполнить паузу.

– О да, я невероятно счастлив! Впервые стану отцом, – вполне искренне отвечает Адриан. – А чем вы занимаетесь? Вы одна из прессы или приглашенный гость? Не уверен, что видел вас вчера. Я банкир, а Алекс – инвестор.

– Я… – запинаюсь. Что я? Бывшая спутница миллиардера? Сбежавшая любовница? Очередная дура, которая поверила не тому мужчине? – Просто отдыхаю. Да, я здесь по приглашению оказалась.

Алекс смотрит на меня внимательно, и я чувствую, что он видит больше, чем я хотела бы показать.

– Одна? – уточняет Кингсли.

– Одна, – подтверждаю я.

– Лучший вид отдыха, – усмехается Алекс, флиртующее подмигивая мне. – Никаких обязательств. Никаких ожиданий. Только ты, горы и свобода.

Свобода. Какое красивое слово. Жаль, что оно сейчас ощущается как насмешка.

– Мы как раз собираемся в бар на глинтвейн после катания, – говорит Адриан. – Присоединитесь? Обещаю, никакого навязчивого флирта. Просто хорошая компания и тепло после склона.

Я смотрю на них. Два незнакомых мужчины. Один из них скоро станет отцом, какое-то сомнительное приглашение. В другой ситуации я бы отказалась.

Но сейчас…мне нужно развеяться и просто с кем-то поболтать.

Сейчас я не хочу возвращаться в пустой номер. Не хочу сидеть одна, прокручивая в голове, что пошло не так. Не хочу думать о Дэймосе.

– Почему бы и нет, – говорю я. – Один глинтвейн. Но если кто-то из вас начнёт умничать про мою технику катания – я сразу уйду.

Алекс смеётся, не сводя с меня глаз.

– Договорились.

Глава 14

Дэймос

Женева напоминает мне кадр из фильма Сайлент-Хилл: небо затянуто тучами, и мокрый снег бьётся о панорамные окна моего кабинета, оставляя мутные разводы на стекле. Я сижу за рабочим столом и вглядываюсь в гладь темного озера.

Мои мысли еще более темные и запутанные, чем эта депрессивная атмосфера. А я не люблю хаос.

Я не спал. Шесть часов в самолёте, и ни минуты сна. Только лицо Мии перед глазами. Способ, которым она застыла, когда я сказал: «Собирай вещи». Она не побежала вслед за мной, не стала требовать объяснений, а просто ушла в тишину.

Почему-то именно это разъедает изнутри сильнее всего. Я уже скучаю по этой эмоциональной и взбалмошной девочке, но еще больше – я боюсь ее и того факта, что начинаю скучать по кому-либо.

Что могу и способен скучать.

Провожу рукой по лицу, пытаясь стереть усталость. Не работает. Ничего не работает. Даже здесь, в моём