Читать книгу - "Дофамин - Лана Мейер"

он. – Я слишком… я потерял контроль.

– Хорошо, – тихо отвечаю я. – Это было… божe. Я даже не знаю, что это было.

– То, что я мог дать тебе гораздо раньше, – самодовольно усмехается наглец.

Дэймос переносит меня на диван, подхватив на руки и пока я обвиваю его ногами, и смотрю в окно, пытаясь отдышаться, я замечаю… Как над тёмными силуэтами Альп вспыхивает огромный фейерверк – яркие голубые вспышки взрываются в ночном небе, одна за другой, освещая снежные вершины призрачным светом.

Голубой. Мальчик.

– Это мальчик, – шепчу я вслух, не отрывая взгляда от салюта. – У Аннабель и Адриана будет сын.

Дэймос обнимает меня крепче, и я чувствую, как его тело напрягается. И мое тоже…

Я вспоминаю крошечное сердцебиение на экране УЗИ. Сердцебиение моего сына.

Голубые огни продолжают взрываться над горами. Это так красиво и одновременно слишком жестоко для меня. Слёзы текут по моим щекам, смешиваясь с остатками того безумия, что было еще минуту назад.

– Мия… – голос Дэймоса уставший и сонный. – Ты дрожишь. Ты окей?

– Всё в порядке, – говорю я, хотя это не так. – Просто… это так красиво.

Он целует мою шею, и я закрываю глаза. Фейерверк всё гремит и гремит за окном, и каждый взрыв для меня ощущается ударом хлыста.

Последний залп озаряет комнату голубым светом, а потом гаснет.

И мы остаёмся в темноте. И Дэймос даже этого не замечает.

Глава 13

Дэймос

Я просыпаюсь в абсолютной темноте.

Первая мысль и чувство: удушливая паника. Чистая, животная, давящая на грудь, паника. Темнота обволакивает меня, как та комната в подвале, когда мне было восемь. Я чувствую запах крови. Слышу глухие звуки и мужской смех.

Но потом я чувствую тепло рядом. Нежное дыхание на своей шее. Мягкое тело, прижавшееся к моему боку.

Мия.

И вдруг я осознаю, что уснул в обнимку. С ней. В темноте.

Уязвимый, уставший, открытый…мать ее.

Холодный пот прошибает меня мгновенно. Сердце бьётся так, будто пытается вырваться из грудной клетки. Я осторожно высвобождаюсь из её объятий и сижу на краю дивана, пытаясь дышать ровно.

Что я, чёрт возьми, сделал?

Я никогда не засыпаю в темноте. Никогда. Свет должен гореть всю ночь – торшер, ночник, хоть что-то. Пытаясь справиться с ужасом, я включаю фонарь на телефоне и становится намного легче. Мне просто нужен источник света, чтобы остановить паничку и снова взять все чувства под контроль.

Я вообще не сплю с девушками после секса. Они уходят или ухожу я.

Но с ней…

Я разглядываю силуэт Мии почти в полной темноте. Она дышит глубоко и спокойно. Одна рука протянута к тому месту, где я только что лежал.

Нет. Нет, нет, нет.

Это опасно. Она опасна.

Я получил то, что хотел. Контракт подписан. Она моя на бумаге. И этого достаточно. Должно быть достаточно.

Но вместо удовлетворения я чувствую что-то другое. Что-то острое и горячее в груди. Что-то, что заставляет хотеть вернуться на это место, где лежит ее маленькая рука, обнять её, зарыться лицом в её волосы и забыть обо всём.

Именно поэтому она должна уйти. Прямо сейчас. Я должен разорвать наше тупое соглашение. Это изначально была идиотская затея. Мне необходимо было заключить контракт с девушкой, на которую мне максимально плевать.

А я…просчитался, черт возьми.

Я встаю и включаю свет уже во всей комнате. Яркий, резкий, спасительный свет заливает комнату. Дышать становится еще легче. Молча надеваю брюки, рубашку, будто возвращаю себе броню, которую так безрассудно снял.

Мия медленно шевелится и сонно стонет, морщась от света. Она абсолютно голая и прекрасная, и мой член снова начинает…так, стоп.

Ми открывает глаза. Смотрит на меня растерянным и мягким взглядом, который заставляет что-то сжиматься внутри.

– Ты зачем меня разбудил? Ах, свет, – шепчет она и тянется ко мне, улыбаясь, вставая с дивана.

Я отстраняюсь раньше, чем её губы касаются моих.

Вижу, как улыбка Ми замирает. Как в ее глазах появляется настороженность.

– Собирай вещи, – говорю я, и голос звучит настолько ровно и холодно, что жутко становится даже мне. – Контракт окончен.

Она молчит несколько секунд. Моргает. Садится обратно на диван, поджимая колени к подбородку и обнимая себя руками. Ее лицо искажает маска гнева и боли, но очевидно, она пытается сохранить лицо. Понимаю, девочка, это больно.

Это неприятно.

Я – ублюдок и гандон. Но я не могу измениться. Я давно такой отбитый.

И лучше, тебе сейчас это узнать, чем позже, когда ты привяжешься еще сильнее.

Когда я…привяжусь окончательно.

– Что? – вновь оторопело повторяет она. – Ты шутишь? Ты издеваешься, Дэйм? Ты не можешь так поступить со мной, – она быстро качает головой из стороны в сторону, отрицая реальность.

Для меня это тоже жуткий кошмар, детка, но я не могу иначе. Если я подпущу тебя ближе…я не смогу дышать. Существовать. Жить. Побеждать. Контролировать…

– Ты слышала, Вайс. Тебе помогут собрать вещи. Мой водитель отвезёт тебя, куда скажешь. Деньги на первое время я тебе дам. Радуйся, можешь дальше снимать свои тик токи. Правда, без разглашения того, что между нами на самом деле было. За это, сама понимаешь – ничего хорошего не выйдет. Охраной я тебя тоже обеспечу, как обещал.

– Дэймос, я не понимаю… – голос Ми предательски дрожит. – Что произошло? Мы только что…ты только что вел себя так, словно я самая большая, мать твою, одержимость, в твоей жизни!

– То, что произошло, было ошибкой, – обрываю я её жестко. – Я получил то, что хотел. Все просто. Ты что, в сказку поверила? Что чудовище, такое холодное и бездушное, расчетливое чудовище, как я, может измениться? Больше ты мне не нужна.

Она смотрит на меня так, будто я ударил её. Может, так оно и есть.

– Ты не можешь… у нас. Ты сам…

– Я могу сделать всё, что захочу. Читай мелкий шрифт. Пункт о досрочном расторжении по инициативе с моей стороны.

Она медленно встаёт, все еще прикрывая себя руками – так, словно я не рассмотрел каждую родинку на ее теле пару часов назад. В её глазах я читаю слишком многое – и боль, и непонимание, и гнев. И что-то ещё. Что-то, от чего мне хочется отвернуться. Сбежать. Удалить ее из памяти.

– Почему ты так со мной поступаешь? – Один вопрос. Тихий. Почти беззвучный.

Потому что я уснул с тобой в темноте и не заметил даже блядь этой темноты. Потому что ты пробираешься туда, куда никому нельзя. Потому что ты опасна для