Читать книгу - "Дофамин - Лана Мейер"

находил её без сознания на кухонном полу в луже дешёвого вина. Когда прятал бутылки, а она кричала на меня, что я всё испортил.

С тех пор не выношу, когда женщины пьют. Это возвращает меня туда: к беспомощному мальчишке, который не мог спасти собственную мать.

Но потеря ребенка, это другое. Это потеря того, кто должен был стать частью тебя.

Я пытаюсь нащупать правильную реакцию, как слепой ищет выключатель в темноте. Должен ли я обнять её? Сказать что-то? Что говорят люди в таких ситуациях?

Часть меня хочет закрыться, отстраниться, вернуться в безопасную зону, где нет чужой боли, которую я не понимаю. Но другая часть – та, что просыпается только с ней – заставляет меня шагнуть ближе.

Я неуклюже беру её лицо в ладони. Мои руки знают, как управлять компанией, как заключать сделки, как доминировать в постели. Но как утешать? Это terra incognita.20

– Ты права, я не понимаю, – признаюсь я честно, вытирая её слёзы большими пальцами. – Я не умею… чувствовать правильно. Эмпатия – не моя сильная сторона. Но я ненавижу, когда женщины так много пьют, Мия. Это непозволительно. Твои проблемы с алкоголем не доведут тебя до добра: на Пхукете, я спас тебя на байке и выглядела ты так, словно провела бурную алкогольную ночь. Далее – ты напилась на свидании. Данное мероприятие, уже третий звонок о твоих проблемах с алкоголем.

– А ты у нас святой? – шипит девушка.

– Нет, – отвечаю я жёстко, вновь хватая её за подбородок и заставляя смотреть мне в глаза. – Но я контролирую себя. Всегда. А ты теряешь контроль каждый раз, когда жизнь даёт тебе пощёчину. И знаешь, что? С этого момента ты будешь пить только под моим надзором и контролем. Потому что в следующий раз, когда ты напьёшься до беспамятства, рядом может не оказаться меня. Понятно?

Она кивает, но в её глазах всё ещё плещется боль. Я не намерен сейчас допрашивать ее о том, как это произошло. Не уверен, что способен вынести чужую боль и уязвимость. Обычно, глубокие разговоры вызывают у меня сильную тревогу, а любое эмоциональное сближение ощущается, как ожог.

– Вернёмся к нашему разговору, – дотрагиваюсь губами до уголка ее рта, от чего девушка судорожно выдыхает. – Ты соврала мне про свою болезнь.

Она замирает.

– Врач прислал результаты, – продолжаю я, прижимаясь ближе. Хочу ощущать ее всем телом, переплетаю наши руки, и завожу их ей за спину. – Ты абсолютно здорова. То что ты назвала «болезнью» – рядовая проблемка, которая лечится за две недели.

– Я… не соврала, – лепечет она. – То, что для тебя – рядовая проблемка, для любой девушки – дискомфорт и звоночек по здоровью. Мужчине не понять. И в любом случае, я не соврала о том, что это действительно нужно пролечить и доктор прописала мне половой покой. И я не была готова…

– Он рекомендован, но не обязателен, – спорит Форд. – А сейчас готова?

– Нет, – честно отвечает она.

– Но ты всё равно хочешь меня, – утверждаю я, скользя рукой по её бедру. – Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, у этого окна, чтобы Альпы стали свидетелями того, как ты кричишь моё имя.

– Дэймос, ты о чем-нибудь другом можешь думать рядом со мной? – игриво выдыхает она, но не отстраняется. – Мне правда нельзя, не изводи себя.

– Доктор уточнила, что защищенный секс разршен и почти никак не влияет на лечение.

– Дай угадаю: за это, ты ей доплатил? – фыркает Мия, пытаясь оттолкнуть меня.

– Представь себе, нет, – веду губами по ее шее, замечая, как ускоряется её пульс. – Дай мне стоп-слово. Одно слово, которое остановит меня в любой момент. Потому что я слишком долго представлял этот момент, Мия. Слишком долго хотел тебя, сдерживался, играл в джентльмена. Ты купила себе время, обводя меня вокруг пальца. Ты довела меня до того, что я не могу смотреть на других женщин. Совсем. Раньше я мог выбрать любую – позвонить в агентство, заказать блондинку на вечер, получить то, что нужно, и забыть через час. Знаешь, что это значит? – я прижимаюсь к ней плотнее, позволяя ей почувствовать, насколько я возбуждён.

– Мне стоит тебя пожалеть? – язвит строптивая малышка.

– Это значит, что сейчас я возьму с тебя всё сполна. За каждую ночь, когда я ложился спать, представляя тебя. За каждое утро, когда просыпался с болезненным стояком, думая о твоём сладком теле. Я за себя не отвечаю, детка. Поэтому тебе лучше выбрать стоп-слово прямо сейчас. Пока я ещё могу его услышать.

– Зачем?

– Потому что сейчас я буду делать с тобой вещи, от которых ты захочешь меня остановить. Но если ты не скажешь стоп-слово, я не остановлюсь. Понимаешь?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, слегка пьяными и игривыми, но полностью осознающими реальность.

– Какое слово?

– Выбирай сама.

Она думает всего секунду.

– Альпы, – шепчет она. – Но ты же не собираешься…

– Хороший выбор, – я усмехаюсь и беру её за подбородок. – Но запомни, детка. Только это слово остановит меня. Ни «нет», ни «прекрати», ни «больно». Только «Альпы». Ты согласна на эти правила?

Она кивает, не отрывая от меня взгляда.

– Вслух, Мия. Мне нужно услышать твоё согласие.

– Я согласна, – выдыхает она. – Я согласна на твои правила.

Она пытается отстраниться, положить руки на стекло, чтобы оттолкнуться, но я крепче прижимаю её к холодной поверхности. Она извивается, пытается вырваться, но это только разжигает огонь внутри меня.

– Дэймос, подожди, я не…

– Стоп-слово, – напоминаю я, прижимаясь к ней всем телом. – Если хочешь, чтобы я остановился – скажи его. Прямо сейчас.

Пауза. Её дыхание сбивается, грудь вздымается. Она не скажет. Она хочет быть оттраханной.

– Я…, – невнятно шепчет она.

– Хорошая девочка, – хвалю я и целую её – жёстко, требовательно, жадно кусая её нижнюю губу.

Она сладко стонет мне в рот, отвечая, этот звук развязывает мне руки.

Разворачиваю её лицом к окну, прижимаю грудью к холодному стеклу. Властно, не оставляя выбора. Мои руки скользят по её телу: жадно, требовательно, как будто я хочу запомнить каждый изгиб. Прижимаюсь пахом к её заднице, и Мия ахает, чувствуя, насколько я твёрд. Я изнемогаю от желания, член болезненно упирается в неё через ткань брюк. Проклятье.

Мой взгляд скользит вниз: по обнажённой спине девушки, по изгибу позвоночника, по этим чёртовым ямочкам над ягодицами, которые сводят меня с ума. Платье, которое я купил специально для неё, облегает каждую линию, каждый соблазнительный изгиб. Серебристая ткань сияет в лунном свете.

– Видишь эти горы? – шепчу я ей на ухо, сжимая сочные бедра