Читать книгу - "Океан любви. Личный ад - Ольга Алешкевич"

чаще, и тогда мы много времени проводили вместе. По вечерам Филипп уезжал с друзьями.

Я заметила, как переменилась Анна. Ее приступы плохого настроения участились. Не раз я замечала, как дети смотрят друг на друга, и что-то в этих взглядах меня настораживало.

Однажды, поздно ночью, я проснулась от того, что Филипп и Анна о чем-то громко спорили. Они вместе отдыхали на какой-то вечеринке у своих общих друзей, и вернулись ближе к утру.

– Как ты могла, Анна, так вести себя?

– А ты мне не отец, чтобы учить, как себя вести! Я уже взрослая девушка!

– Вот именно! А ведешь себя как потаскуха!

– Не смей называть меня так! Я всего лишь хотела потанцевать с тем парнем! Он очень симпатичный!

– Симпатичный говоришь? Да он тебя всю облапил!

– А тебе-то что?

– Я не позволю никому тебя трогать, Анна! Так и знай!

– Это еще почему?

– Потому! Будто ты не знаешь?!

– Не знаю!

– Сейчас узнаешь!

– Пусти меня, Филипп! Ты слишком много выпил! Филипп!

Все стихло, и я подумала, что дети разошлись по своим комнатам. Однако я так и не смогла уснуть. Что-то не давало мне покоя, а своей интуиции я привыкла доверять. Я осторожно, чтобы не разбудить крепко спящего Бэна, поднялась с кровати, и накинула на обнаженное тело халат. Мое сердце отчего-то сильно билось в груди. Помню, как я шла по коридору, в сторону комнаты своей дочери. Не дойдя до ее двери, я наткнулась на разбросанную по полу одежду. Не отдавая отчета своим действиям, я поднимала с пола пиджак и кофточку Анны, рубашку Филиппа, прижимая вещи к своей груди. Затем я бросилась бежать, зная, что меня ожидает дальше, но я надеялась успеть, не позволить случиться тому, чего быть не могло.

Дверь в комнату дочери оказалась открытой. Я осторожно повернула ручку, и заглянув внутрь, тут же отпрянула, еле сдержав крик. То, что я увидела, повергло меня в шок. Филипп и Анна предавались любви. Их сплетенные тела бились в бешеном ритме страсти. Анна громко стонала. На полу валялись остатки скинутой, видимо второпях, одежды.

Не помня себя, я вернулась в спальню. Бэн сладко спал, обняв подушку. Мне же уснуть в ту ночь так и не удалось. Я вспомнила сон, в котором Геннадий что-то говорил про свой замысел.

– Когда придет время, ты все поймешь! – говорил он. – Я осуществлю свой замысел через своего сына!

– Чертов ты, Гена, сукин сын! – шептала я снова и снова, вспоминая свой странный сон.

Я пила кофе в столовой, когда появился Филипп. Он был полностью одет, побрит и причесан.

– Мам? – вздрогнул он, увидев меня. – Ты чего не спишь в такую рань? – отведя взгляд, спросил Филипп.

– Ты куда-то собрался?

– Не хотел говорить, но я решил уехать.

– Куда?

– Куда глаза глядят, лишь бы подальше от …

– От? От кого же ты бежишь, сынок? Может быть от себя? Но от себя нельзя убежать!

– Не могу я больше! Хоть в петлю лезь! Уехать мне надо, иначе быть беде, мам!

– Пойдем в сад, ребенок. Прогуляемся, поговорим, а потом поезжай, если так хочешь.

В то утро Филипп излил мне свою душу. Он рассказал мне о том, как понял, что любит Анну не так, как любят своих сестер. Он полюбил ее как женщину. Это чувство мучило его все эти годы, пока однажды не понял, что Анна испытывает к нему подобные чувства. Они оба понимали, что такая любовь противоестественная, однако ничего не могли с этим поделать, продолжая сгорать в огне страсти. До сегодняшней ночи между ними всегда было расстояние, которое они никогда не позволяли себе переступить. Однако, алкоголь, ревность и неудержимое влечение друг к другу бросило их в объятия друг друга, сметая на своем пути все условности и все запреты. Но утром, осознав случившееся, они решили расстаться навсегда.

– Филипп! Мне очень жаль, что все так получилось. Я не осуждаю вас с Анной, но все же это неправильно. Тебе действительно нужно уехать, но лишь на время. Мне нужно подумать, что с этим можно сделать.

– Ничего с этим не сделаешь! Это скандал, мам!

– Иногда судьба преподносит невероятные сюрпризы, сынок, – грустно улыбнулась я.

Как только Филипп уехал, Анна стала чахнуть день ото дня. Она все время сидела в своей комнате, отказываясь от еды, и все время плакала. Мне тяжело было видеть дочь в таком состоянии. Бэн, не понимая причину хандры нашей дочери, искал ей психологов и самых лучших врачей. Дарил девушке шикарные подарки. Однажды я не выдержала, и спросила дочь:

– Скажи, Анна, что, если твое самое заветное желание сможет исполниться?

– Я стану самым счастливым человеком на земле, – ответила Анна, и я увидела в ее печальных серых глазах промелькнувший лучик надежды.

У нашей с Бэном дочери потрясающе красивые глаза! В самой их глубине иногда вспыхивают ярко-синие неоновые огоньки, словно это частички тех микроскопических водорослей с побережья Джервис-Бэй, на котором была зачата наша принцесса.

У Анны черные вразлет брови, похожие на крылья чайки и аккуратный ротик с пухлыми губками. Ее густые темные волосы каскадом спускаются до спины. Ее точеная фигурка с тонкой талией и длиннющими ногами досталась ей в наследство от меня. У дочери всегда была куча поклонников, но она влюбилась в собственного брата. Мы не властны над собственными чувствами. Судьба правит миром.

В тот же день я вошла в кабинет Бэна, и прикрыв за собою дверь, подошла к бару, и разлила по бокалам бурбон. Бэн молча следил за моими действиями, отложив в сторону свои бумаги. Затем не выдержал, и приняв из моих рук бокал, сказал:

– Хватит уже вздыхать и закатывать глаза! Что произошло?

После того, как я вкратце поведала мужу историю любви наших детей, Бэн шумно вздохнул:

– Любовь моя! Почему мы не можем жить как все нормальные люди? Почему в нашей семье постоянно происходит какая-то чертовщина?

– Потому что мы не такие, как все!

– Отлично. Успокоила. Но ты знаешь, Джулия, в этой истории есть плюс. Наш сын Филипп по-прежнему будет называть меня отцом, а тебя мамой. К тому же, немаловажный момент, наш капитал останется в нашей семье!

– Бэн?!

– Я сам позвоню Филиппу. Готовься к новому разговору, дорогая!

Когда Филипп вернулся, и мы рассказали тайну его рождения, он слегка огорчился вначале, но потом, когда до него дошло, что они с Анной просто сводные брат и сестра, парень подпрыгнул на месте и закричал:

– Это же лучший подарок, который вы мне могли бы преподнести! Мам!