Читать книгу - "Океан любви. Личный ад - Ольга Алешкевич"

в тренировках. Но так как он постоянно был занят бизнесом, то в основном эта часть воспитания оставалась закрепленной за мной.

В тот день яркое солнце, светившее с самого утра, внезапно скрылось за тучи, и проливной дождь обрушился на землю бурным потоком. Филипп и Анна в то время были где-то в саду. Они росли вместе, и были просто не разлей вода. Я работала в своей мастерской над новой картиной. Хочу пояснить удивленному, быть может читателю; во время беременности у меня проснулась тяга к рисованию. Это увлечение из хобби переросло в страсть. Теперь я достаточно известная художница, и мои картины разлетаются как горячие пирожки. Особенной популярностью пользуются пейзажи и женщины-амазонки.

Когда начался дождь, я подошла к окну, которое выходило в сад. Я слышала, как завизжала Анна, видимо попавшая под дождь. Я видела, как дети побежали в беседку, которая находилась в глубине сада, и слышала голос и смех Анны, как-то внезапно оборвавшийся. Я задумчиво стояла возле окна, наблюдая, как крупные капли ливня падают на землю, образуя большие пузыри в собравшихся лужах. Вдруг я заметила свою дочь, бегущую, словно от чумы, а следом за ней и Филипп без рубашки. Он звал сестру, но она, не обращая на него внимания, неслась в дом. Мне стало интересно, что же такое произошло в той беседке, и какая муха укусила Анну.

Я спустилась по лестнице в холл как раз в тот момент, когда вся промокшая от дождя дочь вбежала в дом. Ее щеки, не лишенные прелести девичьей округлости заливала краска, несмотря на то что она продрогла.

– Что случилось, милая? – спросила я, пытаясь взять девочку за руку, но она резко отдернула ее. Она как-то испуганно посмотрела на меня, и не сказав ни слова, убежала в свою комнату. Последнее время Анна стала задумчивой и замкнутой. Я списывала это на ее трудный возраст. Следом, появился Филипп. С его волнистых белых волос стекали капли дождя. Я посмотрела на покрытое мурашками тело мальчика. От природы он имел хрупкое телосложение, и в одежде выглядел худым, однако фигура сына без одежды выглядела так, словно над его телом потрудился искусный скульптор. Высокий и стройный, с физически развитой мускулатурой, с задумчивым взглядом печальных карих глаз, Филипп несомненно был красивым мальчиком. Да. Он был похожим на своего генетического отца, но со временем я стала замечать, как эта схожесть стиралась. Говорят, что люди, которые живут вместе много лет, становятся похожими внешне друг на друга. Не знаю, кто это придумал, но доля правды в этом действительно есть. Видимо здесь играет роль зеркального отражения жестов, мимики, привычек; идет некоторое считывание информации друг с друга. Я не раз замечала в мальчике сходство с Бэном; его улыбка краешком губ, то, как он щурится или хмурит брови. Но это совсем другая история.

– Филипп! Сейчас же сними мокрую одежду! Ты весь дрожишь! Как только переоденешься, придешь ко мне в кабинет. Я попрошу подать горячего чая. Нам надо поговорить.

Филипп скорчил недовольную гримасу.

– Мам, не сейчас, ладно?

Я увидела в глазах сына растерянность и страх.

– Филипп!

– Ладно. Я приду, если к чаю принесут шоколадные печеньки, – тут же переменившись, с легким озорством произнес мальчик.

– Мог бы и не говорить, – улыбнулась я.

Шоколадные печенья по-прежнему оставались любимым лакомством сына.

После чаепития, прошедшего в полном молчании, я наконец-то задала сыну вопрос:

– Филипп! Так ты расскажешь, что же случилось в беседке?

Парень внимательно посмотрел на меня, и прищурил свои глаза, совсем как это делал Бэн:

– Ты что, шпионила за нами?

– Что значит шпионила? Я рисовала, затем услышала шум дождя за окном и крики Анны. Я подошла к окну, и увидела, как вы бежите к беседке, спасаясь от дождя. Только через какое-то время Анна бежала по саду, как ужаленная.

– Ужаленная, – хмыкнул Филипп, качнув головой. Я заметила, как лицо сына покраснело.

– Продолжай, – сказала я после небольшой паузы, предчувствуя недоброе.

– Мам! Да ничего особенного не произошло! Сестра вся промокла насквозь, а я добежал до беседки раньше, поэтому моя рубашка была еще сухой. Я ее снял и обернул Анну, чтобы не замерзла.

– И все?

– Нет, – пряча от меня глаза, пробурчал сын. – Я обнял ее… Что здесь такого?

– Я тоже не вижу в этом ничего особенного. Может что-нибудь было еще?

– Мам… я … я не знаю как … почему … в общем я поцеловал Анну. Я поцеловал ее в губы, и совсем не так, как раньше. Но это вышло случайно! Я не знаю почему я так сделал. Словно это был не я … Не говори папе, мам. Ладно? Тем более я скоро уезжаю учиться.

Я стояла у окна, слушая Филиппа, и наблюдала за дождем. Однако, когда я услышала про поцелуй, мои колени сразу же как-то ослабели, а в ушах зазвенели колокольчики. Я присела в кресло.

– Я не расскажу отцу, Филипп. Можешь идти. Ничего нет страшного в том, что ты поцеловал свою сестру. Это обычное проявление любви и заботы. Анна сейчас в таком возрасте … думаю, ей стало неловко. В душе вы по-прежнему дети, но внешние перемены … эти перевоплощения … вам просто трудно смириться с тем, что взрослеете. Так что все хорошо! – сказала я и тут же чертыхнулась. Легкий холодок пробежал по моей спине.

Через несколько дней Филипп уехал учиться. Анна вышла проводить брата, но, когда он привлек ее к себе для прощального поцелуя, дочка залилась краской, и вырвавшись из объятий брата, словно ветер, унеслась в свою комнату.

– Что это с ней? – спросил удивленный поведением дочери Бэн.

– Наверное Анна сильно переживает из-за разлуки с братом, – ответила я, задумчиво глядя на окно дочки. Я видела, как дрогнула занавеска. «Наверняка она стоит у окна», – подумала я.

Шли годы. Филипп проявлял блестящие способности в учебе. Анна окончила школу, и решила посвятить себя медицине. Каждый раз, когда Филипп приезжал, я была на чеку, наблюдала за ними как бы невзначай. Однако, вскоре мои опасения развеялись, и я успокоилась. Дети вели себя как обычно. Меня тревожило лишь одно обстоятельство; ни Филипп, ни Анна ни с кем не встречались. Сын обычно отшучивался, а Анна говорила, что еще не готова к отношениям, ведь учеба сейчас на первом месте. Пока Филипп учился и жил в другом городе, я не задумывалась больше об инциденте, произошедшем однажды между детьми. Однако, по окончании учебы, он вернулся домой совершенно повзрослевшим и возмужавшим. Бэн старался бывать дома как можно