Читать книгу - "Океан любви. Личный ад - Ольга Алешкевич"

– Идем! – он взял меня за руку и повел в дом.

В кабинете Бэн достал бутылку бурбона и два стакана. Он присел за свой рабочий стол, и разливая крепкий напиток, предложил мне сесть напротив.

– Это похоже на допрос!

– Понимай, как хочешь.

Я посмотрела на мужчину, который сидел напротив меня, затем перевела свой взгляд на портрет старшего Лоурса, висевший на стене позади Бэна. На меня смотрела пара пронзительно-серых глаз, таких же как у Бэна. Мне стало не по себе. Я отпила большой глоток бурбона для храбрости.

– С чего мне начать, Бэн Лоурс?

– Для начала расскажи об отце Филиппа. Тебе ведь известно, кто он, не так ли?

Я отвела взгляд, и нервно взглотнула.

– Бэн, я хотела тебе рассказать, но не знала, как это сделать. Ты ведь любишь Филиппа, как родного. Правда тебе не понравится.

– Я не откажусь от сына, какой бы горькой ни была правда! Ребенок не несет ответственность за своих родителей!

– Хорошо, я расскажу, но …

– Перестань бубнить себе под нос! Я готов! Пойми, Джулия! Между нами, не должно больше оставаться никаких тайн! Это может привести к неприятным последствиям в будущем! Как ты этого не понимаешь?

– А если правда шокирует тебя? Если ты возненавидишь меня после всего, что я тебе расскажу?!

– Мы с тобой половинки одного целого, Джулия. Но, как сказала одна чокнутая китаянка, ты можешь лопнуть от всех тайн, которые носишь в себе. Расскажи все разом, и забудем наконец все то, что уже не изменить. Тебе станет легче, и я не буду выглядеть дураком, если вдруг …

– Хорошо, хорошо, Бэн! Отец Филиппа …

Бэн застыл с поднесенным ко рту стаканом.

– Отец Филиппа Гена.

Бэн осушил стакан до дна, затем порывисто вскочил с места, и словно ужаленный, принялся метаться по кабинету. Затем он подошел ко мне и навис, словно туча. Почти шепотом, цедя сквозь зубы каждое слово, он переспросил:

– Значит Гена? Тот самый? Эта редкостная сволочь?

– Мне жаль, – отведя взгляд, ответила я.

– Подлец! Какой же он подлец! – принялся расхаживать по кабинету взбудораженный новостью мужчина. – Но почему? Почему он не оставит нас в покое? – ударив по столу, взревел Бэн.

Я сделала еще один глоток обжигающего напитка. Мне казалось, что глаза Бэна наливаются кровью, от охватившей его ярости. “Тайны должны оставаться тайнами, ибо последствия их выхода в свет непредсказуемы,” – подумала я.

– Бэн! Ты сказал, что примешь любую правду.

– Это чудовищная, самая нелепая из всего что могло бы быть, правда! Это удар в самое сердце со спины, Джулия!

– Поэтому я молчала, Бэн! Теперь ты понимаешь?

– Я должен знать все подробности о том, как ты это узнала. Все! Слышишь меня?

– Ты присядь, Бэн. Впереди долгий разговор.

– Кто тебе сказал о том, что отцом Филипа является Гена? Может быть это ошибка? – с надеждой в голосе, и отчаянием в глазах, спросил Бэн.

– Ошибки быть не может, Бэн! Эту правду поведал мне сам отец мальчика, умирая на моих руках.

Я рассказала Бэну все, что узнала от Геннадия во всех подробностях; от начала и до самого конца:

– Умирая, он просил лишь об одном, чтобы мы с тобой воспитали из Филиппа достойного мужчину, – закончила я, и посмотрела на половину опустевшую бутылку. Бэн расстегнул свою рубашку, словно ворот мешал ему дышать, и помутневшими глазами посмотрел на меня. Не знаю, о чем он думал в те минуты, но я видела в его глазах отчаяние. Видимо, в его душе боролись любовь и ненависть.

– Бэн. Могу я теперь уйти? – с надеждой в голосе спросила я.

– Разве?

– Я тебе все рассказала, и теперь тебе нужно побыть одному.

– Сядь! – почти прорычал он.

– Бэн?

– Теперь я хочу послушать о тебе. Расскажи мне о том чертовом лагере лесбиянок. Я ведь прав?

– Отчасти.

– Хмм … Про Афелию расскажи, про ночь любви с ней … О! Нет же! С ним! Я все время путаюсь … не понимаю, как назвать существо в женском облике, но с мужскими половыми признаками. Еще мне интересны некоторые детали твоего побега с Оливером. Как долго вы с ним пробыли в джунглях наедине?

Говоря это, Бэн сверлил меня взглядом, и с легкой усмешкой в краешках губ, покручивал стакан с бурбоном.

– Бэн! Ты пьян!

– Еще нет.

– Ты ведь сам говорил, что тебе уже не важно, что там было! Я всего лишь боролась за свою жизнь. Я была на волосок от смерти!

– Рассказывай, Джулия.

– Как скажешь, Бэн Лоурс.

Я рассказала Бэну только то, что он хотел услышать. Возможно, мне нужно было начать свой рассказ с самого начала, когда я только попала в лагерь. Все свои переживания, страхи, боль и отчаяние, которые не отпускали меня в те дни ни на минуту, дали бы полное понимание той ситуации, когда я вынуждена была пойти на крайние меры. Возможно, тогда Бэн по-другому воспринял бы мой рассказ. К тому времени, как я дошла в своих воспоминаниях до пари с королевой, Бэн допил бутылку. Его развеселило то, что я решила воспользоваться перьями, чтобы выиграть спор.

– Ничего смешного, Бэн. Когда я поняла, что Афелия не женщина, то упала в обморок.

– А вот здесь поподробнее, пожалуйста, дорогуша, – с иронией сказал Бэн, открывая вторую бутылку.

– Может не стоит столько пить?

– Может не стоит прерывать такой увлекательный рассказ? – щуря глаза, произнес с издевкой Бэн, наливая новую порцию бурбона. – Я использовал перья, чтобы удивить тебя. Я хотел, чтобы наша первая брачная ночь навсегда осталась в твоей памяти, и чтобы при виде перьев; любых, тебя охватывало приятное чувство возбуждения, потому что ты испытала невероятные ощущения от их прикосновения … И что теперь, Джулия? О чем ты будешь думать в первую очередь при виде пера? Джулия! Черт бы тебя побрал! Ты испортила наши воспоминания! Не свои … наши, – с болью в голосе проговорил Бэн, переходя с крика на шепот.

– Бэн! Это не так!

– Не лги мне, милая Джульетта! Не лги. Сколько же можно? Хорошо. С маньяком все ясно. Ты упала в обморок, опиум подействовал, и ты ничегошеньки больше не помнишь … Хмм … Ладно. Пусть так. Но что же наш маугли Оливер?

– Разве он не рассказал тебе?

– Да. Конечно. Ты спасла ему жизнь, потом в обратную он спас тебя … Это очень все трогательно. Но черт возьми, Джулия! Я знаю, что между вами произошло в этих чертовых джунглях! Или ты это тоже не помнишь?

– Тебе Оливер рассказал?