Читать книгу - "Океан любви. Личный ад - Ольга Алешкевич"

– Но что, что ты увидел там?

– Я не могу тебе этого сказать. Всему свое время, милая, дорогая Джулия. Через моего сына осуществится замысел богов. Исполнится и мое желание, пусть даже таким необычным способом. Но сейчас ты должна быть рядом с Филиппом и помочь ему, иначе ничего не получится, и вам с Бэном больше не быть вместе.

– Ты не бог! Ты не можешь решать мою судьбу!

– Когда придет время, ты сама все поймешь. Береги себя и будь счастлива, Джулия. Уверен, что ты справишься, – загадочно улыбаясь, сказал Гена. Солнце село за горизонт, и все исчезло. Исчез и сон.

Я проснулась от того, что Филипп звал папу и метался в жару по подушке. Я позвала врача, и потребовала взять анализ крови на вирусы повторно.

Спустя время, врачи назначили мальчику другое лечение, и уже на следующий день малышу стало легче. Я по-прежнему проводила все свое время возле его кровати; гладила по белокурым волнистым волосам, держала за ручку, пела колыбельные песни и читала сказки. Врачи, опасаясь за мое здоровье, назначили мне противовирусные таблетки и витамины. Бэн за все время не позвонил ни мне, ни сыну. Я была в отчаянии, и лишь выздоровление ребенка давало мне немного сил, чтобы не впасть в уныние.

В день выписки, когда мы уже направлялись к машине, у меня повторился приступ. На этот раз все было серьезнее, и я не смогла устоять на ногах, которые сами собой подкосились от сильной боли. Филипп обернулся ко мне, и увидел, как я падаю. Неожиданно для всех, он бросился ко мне и закричал:

– Мама! Мама!

Возле меня тут же появились врачи с носилками, а Филипп испуганно продолжал кричать, протягивая ко мне свои ручонки. От неожиданности, я не смогла сдержать слез. Крепко прижимая к себе мальчика, я тихонечко произнесла:

– Ты мой сын, мой! И все теперь у нас будет хорошо! Ступай домой, а меня врач посмотрит, и я вернусь домой.

– Обещаешь? – прошептал Филипп, сдерживая слезы.

– Обещаю!

– Я люблю тебя! – шепнул мальчик мне в самое ухо, и поцеловал в щеку.

– Я тоже люблю тебя, сынок! Иди же!

В тот день, в тот самый миг во мне проснулась любовь к мальчику, и ничто уже не смогло бы вырвать это чувство из моего сердца. Словно подтаявший на весеннем солнышке моей заботы и моего терпения, лед отчуждения тронулся. Дети – они как цветы; для их роста необходимо время и тепло. Я дала Филиппу и то и другое в тяжелый момент его жизни. Теперь он будет расти окутанный моей любовью, даже если Бэн откажется от него; не в прямом смысле этого слова, но возможно, стена отчуждения навсегда вырастит между ним и мальчиком. Иногда правда делает больно и ведет к разрушительным последствиям. Этого-то я и боялась больше всего.

После осмотра, я спросила врачей о причине своих болей.

– Вы беременны, мисс.

Ответ шокировал меня. Как я не могла догадаться до этого раньше? У меня усилился аппетит, по утрам иногда подташнивало, и моя грудь… “Боже мой!” – подумала я.

– Это точно, доктор?

– Как то, что я вижу вас перед собой. Однако вы могли потерять ребенка. Останетесь под присмотром на недельку. У вас крепкое здоровье и сильное тело, поэтому будем надеяться, что вы справитесь. Вам нельзя нервничать и долго ходить. В общем, питание и покой. Остальное дело наших рук.

Медсестра сделала мне укол и дала успокоительную таблетку. Доктор рекомендовал мне поспать. Я очень хотела позвонить Бэну, но чувство обиды разъедало изнутри, приглушая мою радость. Еще совсем недавно Бэн строил планы, относительно того, где лучше будет устроить детскую, и теперь, когда я наконец-то ношу под сердцем нашего малыша, о котором он так мечтал, я не могу поделиться с ним этим событием из-за его ревности и упрямства. Вдвойне обиднее было от того, что именно грубость любимого мужчины спровоцировала опасность потерять нашего ребенка.

Слезы навернулись на мои глаза. Однажды я уже потеряла нашего малыша, но этому сопутствовали совсем другие причины и события. Что ж, теперь, если будет необходимо, я готова не вставать с постели все девять месяцев, лишь бы однажды услышать крик появившегося на свет нашего с Бэном ребенка. Я была уверена, что он был зачат в одну из тех волшебных ночей, проведенных на побережье Австралии, в одном из самых потрясающих мест на земле, где океан светится по ночам неоновым светом, а небо, усыпанное миллиардами звезд так близко, что можно достать рукой. Вспоминая дни, проведенные на Джервис-Бэй, я унеслась в мыслях далеко от переживаний сегодняшнего дня, и незаметно уснула. Уверенна, что, засыпая, я улыбалась.

На следующий день, ближе к обеду, в мою палату открылась дверь, и на пороге, бледный, словно приведение, возник Бэн.

– Джулия! – хриплым, надломленным голосом прошептал он, и бросился на колени перед моей кроватью. – Джулия! – простонал он, и уткнулся головой мне в живот.

Я машинально провела рукой по его жестким, стриженным под ежик волосам. Его щеки были колючими от небритой щетины.

– Бэн? – прошептала я.

– Сказать прости, значит ничего не сказать, Джулия! Мне нет прощения, я знаю! – поднимая на меня свои глаза цвета стали, произнес Бэн. Я видела боль и раскаяние в его покрасневших от рвущихся наружу слез, глазах.

– Бэн, – прошептала я, и слегка улыбнулась.

– Означает ли твоя улыбка, что ты не прогонишь меня и разрешишь остаться возле тебя столько, сколько позволят эти люди в белых халатах? – прошептал он.

– После всего, что ты натворил, Бэн Лоурс, я должна была бы прогнать тебя! Ты сделал мне больно.

– Дай мне шанс загладить свою вину перед тобой, – не поднимая глаз, прошептал Бэн.

– Почему ты уехал?

– Я должен был справиться со своими внутренними демонами. В ту ночь я вел себя как животное. Я боялся, что не смогу сдержать свою ярость и в следующий раз. Тогда я навсегда потерял бы тебя. Я не могу без тебя жить, Джулия! И теперь, когда ты ждешь нашего ребенка, я люблю тебя еще сильнее! Все остальное не имеет смысла! Прости меня!

– Тебе придется очень постараться, чтобы загладить свою вину.

Тут же дверь в палату вновь открылась, и я увидела вбегающего Филиппа.

– Мама! – радостно крикнул он, и кинулся ко мне, с распростертыми ручонками.

От неожиданности, Бэн отстранился от меня, и встал в полный рост. Он удивленно смотрел на сына, который игнорировал его, и с нежностью обнимал меня.

– Филипп? – растерянно произнес Бэн.

– Привет, пап! – не глядя