Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

Только если она сама этого хочет. Я больше не собираюсь спорить с женщиной, которая сумела организовать охрану чайника лучше, чем некоторые государства охраняют границы.

Дженни засмеялась.

Молли осторожно положила передо мной последнюю коробку с письмами прежней Аннабелль. Мы уже передали Беккету всё, что имело отношение к делу, и теперь оставалось решить, что сохранить для семейного архива. Я не хотела уничтожать её записи. В них была жизнь женщины, которую многие считали пустой и злой, но которая оказалась способна рискнуть собой ради правды.

Среди писем нашлось одно, адресованное Седрику и так и не отправленное. Я долго смотрела на конверт, прежде чем отнести его мужу.

- Это принадлежит вам, - сказала я.

Он прочёл письмо в моём присутствии. Аннабелль писала, что устала бороться за его внимание, что иногда сама не узнаёт себя в ссорах и обидах, но всё ещё надеется однажды поговорить без взаимных обвинений. Она не просила любви. Лишь хотела, чтобы её услышали.

Седрик сложил лист и долго молчал.

- Я должен был дать ей эту возможность, - сказал он наконец.

- Да.

Я не стала утешать его ложью. Он поднял голову, и в его глазах не было обиды на мой ответ.

- Благодарю вас за честность.

- Я хочу, чтобы мы сохранили письмо. Не ради наказания, а чтобы помнить, как легко можно перестать слышать человека, который находится совсем рядом.

- Согласен.

Мы положили его в архив вместе с дневником и документами расследования. Я почувствовала странное облегчение, словно наконец вернула прежней Аннабелль то, чего была лишена сама: право на собственную историю.

Через несколько дней мы устроили небольшой ужин для леди Кавендиш, лорда Грейвса, мистера Беккета и нескольких близких знакомых. Я боялась, что тётушка превратит вечер в бесконечное обсуждение нашего поведения, но она ограничилась двумя замечаниями о моём платье и одним - о том, что Седрик слишком часто смотрит на жену вместо того, чтобы следить за разговором.

- Я рад, что вы заметили, тётя, - ответил он.

Леди Кавендиш едва не подавилась вином. Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

После ужина лорд Грейвс предложил показать нам новые орхидеи. Мы вошли в оранжерею, где было тепло и пахло влажной землёй. Я невольно вспомнила тот вечер, когда Элинор попыталась скрыться, а Седрик разбил бокал, заметив, что она подносит его к губам. Позже выяснилось, что вино не содержало обнаруженной у Гарриет примеси, но сам жест Элинор и найденные при ней письма окончательно разрушили её спокойную маску. Тогда мне казалось, что этот дом навсегда останется связан с ужасом.

Теперь же Седрик остановился возле белой орхидеи и рассказал, что его мать любила именно этот сорт. Он говорил спокойно, без прежнего мучительного чувства вины. Я слушала и понимала, что некоторые раны не исчезают, но перестают управлять человеком.

- Вы опять задумались, - заметил он, когда мы остались вдвоём.

- Размышляю, насколько странно устроена судьба.

- Это не самый лёгкий предмет для вечерней беседы.

- Особенно с человеком, который ещё недавно считал меня несносой.

- Я и теперь иногда так считаю.

- Какая трогательная преданность прежним убеждениям.

Он взял меня за руку.

- Анна, вы помните мой вопрос в саду?

- Какой именно? Вы задаёте их с такой настойчивостью, что я начинаю подозревать вас в тайной любви к допросам.

- Я спрашивал, согласитесь ли вы начать наш брак заново.

Я повернулась к нему. За стеклом оранжереи лежал тёмный сад, а внутри мягко светились лампы. Впервые за долгое время меня не тревожило, что за дверью может стоять человек с чужим письмом или скрытой угрозой.

- Помню, - ответила я.

- И я всё ещё жду ответа.

- Вы необыкновенно терпеливы для человека, привыкшего получать всё немедленно.

- Я учусь.

Я подошла ближе.

- Тогда слушайте внимательно, милорд. Я не знаю, почему оказалась в этом мире. Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться в тот, где родилась. И не хочу обещать, будто перестала скучать по людям, которых оставила. Это было бы неправдой.

Седрик сжал мои пальцы.

- Я не прошу вас забывать их.

- Знаю. Именно поэтому я могу ответить вам. Я хочу остаться здесь. С вами. Не потому, что мне некуда идти, и не потому, что нас уже связывает чужое свидетельство о браке. Я выбираю вас сама.

Он смотрел на меня так, словно боялся шевельнуться и нарушить сказанное.

- Вы уверены?

- Впервые за долгое время - да.

Седрик наклонился и поцеловал меня. На этот раз в его движении не было ни осторожного вопроса, ни попытки скрыть чувства. Я обняла его и подумала, что иногда человеку приходится потерять привычную жизнь, чтобы понять, какой хочет построить новую.

- Значит, вы согласны вновь стать моей женой? - спросил он, когда мы отстранились.

- При одном условии.

Он вздохнул.

- Я должен был догадаться.

- Никаких распоряжений о том, что мне читать, с кем разговаривать и когда выходить из дома, без предварительного обсуждения.

- А если речь идёт о вашей безопасности?

- Тогда вы можете просить особенно убедительно.

Седрик рассмеялся.

- Согласен. А моё условие?

- Слушаю.

- Если вам страшно, вы говорите мне об этом. Не прячете страх за шутками и не пытаетесь справиться со всем одна.

Я задумалась. Это условие было гораздо труднее моего.

- Постараюсь, - ответила я. - Но обещать безупречное исполнение не стану.

- Мне и не требуется безупречность.

Мы вернулись в дом поздно. В гостиной ещё горели свечи, тётушка спорила с лордом Грейвсом о достоинствах французских роз, а Беккет с таким видом рассматривал часы, словно рассчитывал выставить счёт за каждую минуту, проведённую среди родственников герцога. Всё было удивительно обыкновенно. И именно эта обыкновенность казалась мне самым невероятным подарком.

Позднее, когда гости разошлись и в коридорах стихли шаги, Седрик задержал меня у лестницы. Он не произнёс ни одной торжественной речи, не предложил очередной клятвы и не стал спрашивать, уверена ли я в своём решении. Вместо этого поправил выбившуюся из моей причёски прядь, будто имел на это право уже много лет, и сказал:

- Я велел распорядиться, чтобы завтра вам подали завтрак позднее. После всего, что произошло, вы заслужили отдых.

- Вы опять распоряжаетесь моей жизнью, милорд?

- Исключительно завтраком.

- Это тревожное начало. Сегодня завтрак, завтра вся Англия.

Он рассмеялся, и я тоже. Потом взял меня за руку, и мы вместе