Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

объяснения. Особенно важным стало признание Гарриет: в обмен на рассмотрение собственной участи она сообщила, что Элинор знала о намерении подмешать опасное средство в питьё сэра Чарльза и затем приказала повторить подобный способ против Аннабелль, когда та начала собирать письма.

Я не могла знать, насколько искренне Гарриет раскаивалась. Возможно, она просто пыталась спасти себя. Но её рассказ совпал с записями о платежах, свидетельствами Бриггса и словами доктора Роули. Впервые у обвинения появилась связная картина двух смертей и последующих попыток скрыть следы.

Элинор признали виновной в убийстве мужа и покушениях на жизнь герцогини. Для суда Аннабелль пережила тяжёлую болезнь, а затем ещё одно покушение, и я не пыталась объяснить судьям то, чего не понимала сама. Приговор был суров. Спустя несколько месяцев мне сообщили, что он приведён в исполнение. Я не испытала радости. Смерть Элинор не могла вернуть ни сэра Чарльза, ни Аннабелль, ни годы, в течение которых Седрик жил рядом с человеком, использовавшим его доверие.

Гарриет также предстала перед судом за собственные действия. Томаса и Бриггса судили отдельно, с учётом того, что было доказано об их осведомлённости. Патрик получил письменное подтверждение, что письмо от его имени было поддельным. Мортимер, которого подозревали в денежных махинациях, вернул серебро, оказавшееся у него по сомнительной сделке, и перестал появляться в нашем доме. Леди Кавендиш однажды приехала ко мне без предупреждения, долго рассматривала узор на чайной чашке и наконец произнесла:

- Я была к вам несправедлива, Аннабелль.

Я едва не уронила блюдце.

- Тётушка, вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

Она поджала губы.

- Не злоупотребляйте моментом. Я не намерена повторять это дважды.

- Тогда я постараюсь запомнить каждое слово.

Леди Кавендиш посмотрела на меня и неожиданно улыбнулась.

- Вы действительно изменились.

- Надеюсь, не к худшему.

- К моему крайнему неудовольствию, пожалуй, к лучшему.

После её отъезда я долго смеялась, а затем вдруг расплакалась. Напряжение последних месяцев, страх, бессонные ночи и постоянная необходимость быть смелой наконец нашли выход. Седрик обнаружил меня в гостиной, где я сидела с платком в руках, и молча опустился рядом.

- Всё закончилось, - сказал он.

- Для нас, возможно. Для Аннабелль - нет. Она так и не узнает, что ей поверили.

Седрик обнял меня.

- Я знаю. Но мы можем сделать так, чтобы её не забыли.

Мы решили передать часть средств на помощь служанкам, оставшимся без места и защиты, и устроить небольшую библиотеку для работников поместья. Я понимала, что эти поступки не исправят прошлого. Но они хотя бы не позволят нам превратить его в красивую историю, которую приятно вспоминать, забывая о тех, кому было больно.

Вечером Седрик попросил меня выйти с ним в сад. Дождь наконец прекратился, воздух был холоден, а дорожки блестели под светом фонарей. Он остановился возле оранжереи и посмотрел на меня с непривычной серьёзностью.

- Теперь, когда всё закончилось, нам нужно поговорить о нас.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

- Милорд, неужели вы собираетесь снова предложить мне соблюдать какие-нибудь правила?

- На этот раз я хотел бы спросить, готовы ли вы сами установить их.

Он взял мою руку.

- Вы говорили, что в вашем мире люди могут выбирать, с кем остаться. Я не знаю, сможете ли вы когда-нибудь вернуться туда. Но если выбор у вас есть, я хочу, чтобы вы сделали его свободно. Не потому, что носите имя моей жены. Не потому, что так принято. И не потому, что вам некуда идти.

Я молчала. Он продолжил:

- Я полюбил вас, Анна. И, если вы позволите, хотел бы начать наш брак заново. Без прежней жестокости, без лжи и без права считать ваше согласие чем-то само собой разумеющимся.

Я посмотрела на него и поняла, что всё это время боялась именно таких слов. Пока мы расследовали преступления, у нас была общая цель, за которой можно было скрыть чувства. Теперь прятаться было не за чем.

- Вы выбрали для признания весьма холодный вечер, - сказала я, чувствуя, как дрожит голос.

Седрик улыбнулся.

- Если хотите, я повторю его у камина.

- Нет. Боюсь, тогда я не смогу сослаться на погоду, если расплачусь.

Он осторожно коснулся моей щеки.

- Это не ответ.

- Я знаю.

Я поднялась на носки и поцеловала его сама. Седрик ответил не сразу, словно не решался поверить, что я действительно этого хочу, а затем обнял меня с такой бережностью, что у меня защипало глаза.

- Это тоже не вполне ответ, - прошептал он, когда мы отстранились.

- В таком случае, милорд, вам придётся немного подождать. Я намерена произнести его как следует.

Глава 25

Я всегда полагала, что после счастливого признания в любви жизнь должна хотя бы ненадолго сделаться простой. В моём прежнем мире романы обычно заканчивались на поцелуе, оставляя читателям приятную возможность вообразить, будто герои никогда больше не спорят из-за завтрака, забытых писем и непрошеных советов родственников. Однако на следующее утро после нашего разговора в саду Седрик попытался распорядиться, чтобы я не выходила из дома без сопровождения, и я поняла, что настоящая семейная жизнь только начинается.

- Мы ведь договорились, - сказала я, остановившись возле его кресла.

- О чём именно? За последние месяцы мы заключили столько соглашений, что я подумываю поручить Беккету вести отдельную книгу.

- О том, что вы не станете принимать решения за меня.

- Я не принимал решения за вас. Я лишь попросил управляющего выделить экипаж.

- И двух сопровождающих.

- После всего, что произошло, это кажется разумным.

- Разумным было бы сначала спросить, куда я собираюсь.

Седрик отложил газету.

- И куда же?

- В библиотеку. Я обещала Молли помочь разобрать последние коробки.

Он несколько секунд смотрел на меня, затем рассмеялся.

- Признаю поражение.

- Запишите дату, милорд. Такие события редки.

Мы оба улыбнулись. Мне нравилось, что теперь его смех не был короткой уступкой, после которой неизбежно следовал новый приказ. Он действительно учился слушать, а я - не воспринимать каждую заботу как попытку ограничить свободу.

В библиотеке Молли приготовила для меня аккуратный каталог. Она работала с такой тщательностью, что я уже не представляла, как прежде обходилась без её помощи. Дженни принесла чай, лично проследив за заваркой, и поставила поднос на стол.

- Миледи, миссис Хоскинс просила узнать, желаете ли вы изменить порядок подачи к обеду, - сказала она.

-