Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

к герцогине с письмом, которое должно было заставить её прекратить расспросы. Он утверждал, что не знал о лекарствах и никогда не видел содержимого свёртков.

- Он назвал заказчика? - спросила я.

- Только Гарриет. По его словам, она называла себя доверенным лицом леди Вудвилл, но прямых поручений от самой Элинор он не получал.

- Значит, связь ещё нужно доказать, - сказала я.

Беккет одобрительно кивнул.

- Именно. Зато Бриггс рассказал, что ему заплатили дополнительно за то, чтобы он сообщил двум слугам Вудвиллов, будто действует по распоряжению герцога Хартфорда. Это объясняет, почему некоторые свидетели могли связать его визиты с вашим именем, милорд.

Седрик долго смотрел в окно.

- Кто заплатил?

- Гарриет. Бриггс готов показать место, где встречался с ней, и описать человека, который однажды передал ей деньги.

- Кто это был?

- Он не знает имени. Мужчина в сером пальто с заметным шрамом у подбородка.

Я вспомнила Томаса, мальчика у садовой калитки, исчезающие записки и сеть людей, каждый из которых знал лишь небольшой кусочек общего замысла. Элинор могла не оставлять собственного имени нигде. Это делало её опасной, но не неуязвимой.

На следующее утро Беккет получил ещё одну важную вещь: копию письма, которое Бриггс должен был передать прежней Аннабелль. В нём говорилось, что герцог знает о её вмешательстве в дела Вудвиллов и настоятельно требует прекратить расспросы. Подпись Седрика была подделана довольно искусно.

- Она могла поверить, - тихо сказала я, рассматривая письмо. - Особенно если уже боялась его.

Седрик взял бумагу, но почти сразу положил обратно.

- Теперь я понимаю, почему она могла решить, что я желаю ей зла.

- Кто-то очень старался внушить ей это.

- И я помог этому человеку своим поведением.

Мне нечего было возразить. Я лишь коснулась его плеча, и он на мгновение накрыл мою руку своей.

Днём приехала леди Кавендиш. Она выглядела не столько разгневанной, сколько оскорблённой, что для неё было куда более необычным состоянием.

- Элинор прислала мне письмо, - объявила она. - Она требует, чтобы я убедила вас прекратить преследование несчастной вдовы. И намекает, что иначе некоторые семейные обстоятельства могут стать известны обществу.

- Она уточнила, какие? - спросил Седрик.

- Нет. Но я не позволю никому использовать меня для передачи угроз, даже если этот человек когда-то был желанным гостем в моём доме.

Я с трудом удержалась от улыбки. Тётушка обладала множеством недостатков, но терпеть чужое высокомерие не входило в их число.

- Вы правильно сделали, что приехали, - сказала я.

Она посмотрела на меня подозрительно.

- Не спешите благодарить, Аннабелль. Я по-прежнему считаю ваши методы чрезмерно смелыми. Но если Элинор угрожает моему племяннику, она должна хотя бы иметь мужество сделать это лично.

Седрик предложил сохранить письмо. Тётушка согласилась и, немного помолчав, добавила:

- Я слишком долго верила, что знаю её характер. Возможно, мне следует внимательнее присмотреться к собственным суждениям.

Для леди Кавендиш это было почти признанием в ошибке. Я не стала требовать большего.

В тот вечер мы с Седриком впервые за долгое время ужинали без обсуждения расследования. Он рассказывал о своей матери, леди Элизабет, которая любила выращивать орхидеи и однажды заставила весь дом искать пропавший горшок, хотя сама переставила его в библиотеку. Потом голос его стал тише. Он признался, что после её смерти долго винил себя: в семнадцать лет уговорил её поехать в дождливый день к лорду Грейвсу посмотреть редкие растения, а вскоре она тяжело заболела. Врачи никогда не связывали поездку с её смертью, но он сам сделал это.

- Я привык думать, что если бы был внимательнее, мог бы предотвратить любую беду, - сказал он. - А когда не смог помочь матери, стал требовать послушания от всех остальных.

- И от Аннабелль.

- Да.

- Но послушание не делает людей безопаснее, Седрик. Иногда оно только мешает им рассказать, что происходит.

Он долго смотрел на меня.

- Я начинаю понимать.

Я положила ладонь на стол, и он накрыл её своей. Мы молчали, но на этот раз молчание не казалось тяжёлым.

Перед сном пришло новое известие: Гарриет Уэллс видели возле оранжереи лорда Грейвса, где через два дня должен был состояться небольшой вечер. Элинор тоже значилась среди приглашённых. Седрик немедленно предложил отказаться от визита.

- А я предлагаю не показывать, что мы испугались, - ответила я.

- Это не игра, Анна.

- Знаю. Именно поэтому мы не поедем туда без Беккета и надёжных людей. Но если Гарриет действительно появилась там, нам нужно выяснить зачем.

Седрик посмотрел на меня с явным неудовольствием.

- Вы опять заставляете меня выбирать между здравым смыслом и желанием запереть вас дома.

- Вы уже знаете, какой выбор правильный.

Он вздохнул.

- К сожалению, знаю.

Глава 23

Утро перед вечером у лорда Грейвса началось с неожиданного происшествия: миссис Хоскинс обнаружила, что в буфетную пытались проникнуть через служебный коридор. Замок не был сломан, но возле двери лежала тонкая металлическая пластинка, которой, по словам дворецкого, иногда пользуются для отпирания простых защёлок.

Седрик немедленно приказал проверить все входы. Я не спорила. После истории с чаем подобная осторожность казалась не излишней, а запоздалой.

- Сегодня вы никуда не пойдёте одна, - сказал он.

- Я собиралась лишь в библиотеку.

- И туда тоже.

- Вы намерены сопровождать меня между книжными шкафами? Боюсь, это станет новым поводом для сплетен.

- Пусть сплетничают.

Он говорил так серьёзно, что я перестала шутить. На столе лежала записка от Беккета: человек со шрамом у подбородка оказался бывшим помощником управляющего Вудвиллов. Его нашли, и он согласился подтвердить, что передавал деньги Гарриет по письменным распоряжениям Элинор. Однако самих распоряжений у него больше не было. Он сжёг их, как ему велели.

- Значит, у нас показания, но нет бумаги, - сказала я.

- Есть записи в конторе и свидетель, который может связать платежи с Элинор, - ответил Седрик. - Это уже немало.

Беккет собирался обратиться к властям, но просил нас не предпринимать самостоятельных действий до завершения проверки. Я согласилась. И, если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что к ночи я нарушу собственное обещание, я бы очень возмутилась.

Днём леди Кавендиш прислала письмо с извинениями за то, что прежде защищала Элинор без достаточных оснований. Извинения были написаны с обычной для тётушки строгостью: она не признала себя неправой во всём, но сообщила,