Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

хмыкнул. — Идёшь по следу хаоса и неприятностей: у тебя, похоже, талант их находить.

Я начинала верить, что он прав.

— Татуировка… — Я сглотнула; шея ещё больно пульсировала, словно кожа искрилась пламенем. — Они испугались, когда увидели её.

Он не ответил, я продолжила.

— Не просто татуировки, а тебя. Называли Svart Vinge.

— Одно из моих имён.

— Почему тебя так боятся? — Здешние жители не походили на тех, кого кто-то может напугать.

— Может, спросишь себя, почему ты не боишься, раз остальные боятся?

— Я боюсь тебя.

— Недостаточно, — проворчал он. — Теперь спрошу я: почему ты ослушалась и угодила в такой переплёт?

— Скучно стало.

Он сардонически фыркнул.

— Там было кукольное представление… — Я снова принялась гладить спящее на ладони существо. — Меня расстроило. Я забрела слишком далеко. Тогда меня и забрали те мужчины.

— Ты сбежала и дала себя похитить из-за кукольного спектакля? — Голос звучал сдавленно.

— Да. — Я нахмурилась.

— Куклы? — повторил он.

— Да, потому что куклой была я! — огрызнулась я, затем заговорила тише. — Мы с отцом. Нас выставили ужасно тщеславными. Отца — тираном, меня — глупой, избалованной дурочкой, ничего не замечающей.

— Пока не вижу, в чём они ошиблись.

— Пошёл ты. — Раздражение заставило податься вперёд, лишь бы не касаться его; я была готова снова испытать удачу в лесу. — Может, я наивная, но не глупая. А если избалована — таковы обстоятельства. Я выросла в мире знати Белой Вороной. Я не выбирала. Почему меня за это ненавидят, даже не зная?

Он долго молчал; вокруг начинали вырастать городские постройки, намекая, что мы скоро снова въедем в Блэкуотер.

— Ты не виновата. — Он вздохнул. — И права: они тебя не знают. Но, когда у кого-то есть всё, а у тебя ничего, легко выбрать его мишенью, возненавидеть за лёгкую жизнь, пока ты борешься лишь за еду на столе.

Я сжала губы, слушая.

— Думаю, они ненавидят тебя не за привилегии, а за невежество, за то, что не видишь их бедности. — От слов глаза закололи слёзы: он задел глубже, чем спектакль. — Когда у кого-то столько всего, а он не замечает страдающих прямо перед ним… обида перерастает в ненависть.

Я опустила голову, глядя на милое маленькое существо в ладони. Правда. Я совсем не замечала чужих страданий. Мне нравилось жить в этом пузыре. Даже не пыталась увидеть больше, поговорить с торговцами на рынке об их жизни. Удобно жить там, где приседают и кланяются, твердят, какая честь — мой приход. Замечала ли я бедную одежду, скудные средства? Да, но ничего не делала. Мне и королю доставались лишь добрые слова и рукоплескания.

Пушистик рысью вошёл в город; улицы по-прежнему кишели шумными взрослыми, детьми и животными. Несмотря на угрозу воров, убийц, мошенников и преступников, город связывало чувство общности. Даже в тяготах они научились выкраивать себе существование. Находить в нём счастье.

Многие не понимали гнёта моей роли, долга на плечах, но мне не приходилось бороться за еду или место для сна. Я могла позволить себе волноваться о волосах и внешности, примерять новые платья, часами отмокать в ванне перед собранием, где могла объедаться и напиваться.

Оникс спешился перед постоялым двором. Ладонь ещё обхватывала Хрума, и он взял меня за бёдра, помог соскользнуть с огромного коня. Я не находила сил взглянуть прямо на него: от силы этого мужчины шею и грудь покалывало.

Хрум вздохнул, глубже устроился на ладони.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что достал. — Я устроила Хрума в кармане плаща, не желая будить.

Из горла северянина вырвался хохот.

— После случившегося просишь меня об одолжении?

Я подняла голову, посмотрела в глаза.

— Да. — Сглотнула, не выдержав взгляда. — Нужны ножницы, чтобы обрезать волосы.

— Что? — Он ошеломлённо заморгал. — Обрезать волосы?

Я заставила себя кивнуть.

— Их уже много раз использовали против меня. Из-за них ловили, когда я пыталась сбежать.

— Заплети.

— Всё равно слишком длинные. — Я указала на женщин вокруг. Простая тяжёлая жизнь не оставляла им времени мыть и холить длинные гривы. Для ухода за моей длиной, далеко ниже зада, требовались деньги. Символ богатства, досуга, которым я располагала, и помогавших трэллов. Здешние женщины держали волосы чуть ниже лопаток: легче заплетать, ухаживать. — Выделяюсь. Такие длинные волосы только у знатных. — Я снова повернулась к нему. — Я ещё более заманчивый объект. Приз для новых мерзавцев, чтобы похитить и продать.

Взгляд медленно, методично прошёлся по мне. При каждом ударе сердце словно готово было выскочить из груди. Требовались все силы, чтобы держать подбородок поднятым и не склониться перед мощью его взгляда.

Медленно он кивнул.

— Ладно. — Ладонь надавила на поясницу, направляя в постоялый двор; он держался рядом. Внутри всё упало, когда Фрида застыла на полушаге посреди зала, резко вдохнула при виде Оникса. Так он действовал на неё. На многих.

— Ты ещё здесь. — В тоне зазвучала надежда, потом она посмотрела на меня, словно вспомнив, что я тоже тут.

— Ещё одна ночь. — Рука Оникса не покидала спину. Напряжение между нами тремя было крайне неловким; я бы с радостью из него выбралась.

— Можно нам ножницы, мыло, таз воды, полотенца и ужин в комнату? — сказала я не подумав. Потребовала с уверенностью, которую давало моё положение дома, с властью просить у трэллов всё, что захочу, как делала всю жизнь. — И, наверное, медовуху. День выдался тяжёлый.

Фрида резко повернулась ко мне, разинув рот от наглости.

— Простите? — Взгляд метнулся от меня к Ониксу в ожидании, что он поставит меня на место. Накажет трэлла, заговорившего без разрешения.

Оникс тихо застонал, костяшки вдавились мне в позвоночник, челюсть сжалась. Достал из кармана монеты, опустил ей в ладонь.

— Что сможешь достать, Фрида. — Пальцы толкнули меня, с силой направили к лестнице.

— Fy faen.

— Что? — Я оглянулась: Фрида ещё стояла с открытым ртом, с монетами в руке, смотрела на нас с потрясением, любопытством и горем.

— Повезло, что это только она, — процедил он, втаскивая обратно в комнату. Распахнул дверь, швырнул меня внутрь и захлопнул за нами. — Ты трэлл. Понимаешь? — Подошёл к столу, схватил флягу, поднёс ко рту и запрокинул. — Проклятье. — Раздражённо бросил пустую ёмкость. — Нельзя требовать и командовать людьми, как ты привыкла!

— Я попросила. — Я сняла и повесила плащ, убедившись, что Хруму удобно в кармане.

— Это ты попросила? — Он фыркнул.

— Разве эти вещи не нужны? — Я села на кровать, простыня всё ещё была в пятнах нашей крови. — Разве не лучше ужинать здесь, чем внизу? — Я видела, что он не любил толпы: плечи напрягались, среди людей всегда был настороже.

— Да… но…

— Но что? Вы двое затеяли неловкий