Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

Меня обожгло рвотой в горле; я бросилась прочь, слёзы затуманили зрение. Бежала от представления, всхлипы застревали в горле. Ликование людей от моей смерти. Меня показывали себялюбивой дурочкой без единой своей мысли. Отца — обжорой и тираном.

Здесь злодеями были мы.

Ноги несли дальше: хотелось убежать от себя, забыть увиденное. Вот какими люди нас считают? Это бессмысленно. Отец выращивал в теплицах излишки еды и отправлял по деревням. Его никак не назвать жадным; в делах с другими он всегда был честен и справедлив.

И я не пустоголовая, не веду себя так, будто выше всех. Верно? Не моя вина, что мне досталось такое положение в жизни.

Задыхаясь, я остановилась у края оврага, сумерки в небе сгущались. Согнувшись, выплюнула желчь; сердце отяжелело от муки.

— Гляди-ка, кто тут у нас. — Гнусавый голос заставил повернуть голову. Ко мне шёл худощавый мужчина с большим носом в поношенной коричневой тунике. Он казался чем-то знакомым, тревога покалывала.

— Какая красотка. — Он облизнулся. Ещё трое мужчин грубого вида окружили меня. Взгляд метнулся к одному: из-под истёртой шерстяной шапки выглядывали белые волосы. Дневной Ворон, но во взгляде лишь презрение, будто он ненавидел своих.

Они осторожно обступали меня, ловя дикого зверя.

Я попятилась; гравий под каблуками осыпался на несколько футов вниз, заставив поспешно отступить от обрыва.

— Что такое прелестное создание делает здесь совсем одно? — спросил Большой Нос с самомнением главного. Взгляд ползал по мне пауками, пытаясь увидеть, что под плащом.

— Я… я х-х-хочу обкатать эту, Босс. — Мужчина справа неловко заикался, будто ещё учился словам. Высокий, крепкий; плоский широкий нос словно ломали дюжину раз, лицо и руки — карта шрамов, сломанных костей, порезов и синяков.

— Ты будешь драться, Кэмпе, — ответил «Босс». — Весь товар перед продажей обкатываю я. — Он приблизился, сорвал капюшон, длинные волосы рассыпались. — Дневная Ворона. Здесь ты ценная вещь. На торгах дадут дорого, да? В тебе есть что-то очень благородное; хозяину будет приятно выбить это.

Наконец я поняла, где его видела; кровь похолодела.

Он продавал трэллов у дороги, когда мы въехали в город.

— Сперва развлекусь, попробую. Проверю умения. — Он похотливо усмехнулся, щёлкнул пальцами. — В повозку её. — Развернулся, зашагал к телеге и лошади, скрытым в тени деревьев. Только сейчас я осознала, как тихо: ни людей, ни зданий. Я на окраине. Одна.

Трое здоровяков двинулись ко мне.

Я отскочила назад; край обрыва осыпался под ногами, я замахала руками, удерживая равновесие. Они бросились хватать.

Тренировка взяла своё.

— Нет! — крикнула я, ударила одного в лицо, заставив согнуться и отшатнуться. Рванула вперёд, проскочила в щель между нападающими, волосы промелькнули возле них верёвкой.

Боль дёрнула голову назад: ладонь намотала пряди, легко рванула обратно. На тренировках я всегда собирала волосы в тугую косу, не думая, что нападение застигнет неготовой к бою. Никогда не считала волосы уязвимостью.

Ладони Кэмпе сжали плечи, притянули к нему. Когда я жаловалась, что у меня нет оружия, а на меня идут сразу несколько противников, Янрик говорил: «Порой птице приходится лететь против ветра».

Используя его как опору, я вбила каблук ему в стопу и ударила головой в плоский нос. Услышала хлопок, треск хряща; в черепе взорвалась боль, словно я ударилась о кирпич. Хватка не ослабла, лишь стала крепче, пока от боли подгибались ноги и туманилось зрение.

Воздух рассёк громкий смех.

— Думала, сработает? — спросил Босс от повозки. — Кэмпе за ночь получает по голове и лицу бессчётное число раз, в черепе давно ни мозга, ни чувств.

Кэмпе захихикал вместе с ним, не замечая ни крови на лице, ни оскорбления.

— Но мне нравится твой характер. Таких интереснее приучать к дому. — Веселье исчезло с лица Босса. — Хватит терять время, в телегу её.

Мужчина, которого я ударила, подошёл, стянул и без того больные запястья вместе. Рвота жгла горло, тело застыло от паники и страха; вырваться не получалось. Приступы паники могли налететь ниоткуда, делая меня бесполезной в бою.

Третий мужчина, Дневной Ворон, презрительно усмехнулся; в глазах зловещий блеск.

— Пожелай спокойной ночи. — На голову опустился мешок из мешковины, затем что-то с глухим стуком ударило по ней.

— Блядь, Хвит, не порть товар!

Темнота забрала меня, прежде чем я успела почувствовать боль.

ГЛАВА 15

Я резко проснулась, распахнув глаза в темноту: повязка лишала зрения, ноздри покрывала вонь сена, овса и чего-то маслянистого. Тело качалось в такт повозке, во рту привкус рвоты, запястья и лодыжки связаны, словно я всего лишь мёртвое животное, подготовленное к вертелу.

Не представляя, сколько времени прошло, я старалась сосредоточиться на голосах вокруг. Мужчины разговаривали, не понижая голоса; звук ножом врезался в голову, усиливая жгучую боль. Но разбудило меня не это.

Татуировка зудела и пульсировала, колола так, что пришлось сдерживать хныканье, вертевшееся на языке. На загривке собирался пот, всё тело горело, липло и не находило покоя, хотелось содрать кожу. Лежать неподвижно было настоящей пыткой.

Чертов северянин наверняка использовал для нас одну грязную иглу, заразил раны какой-то своей дрянью.

— Мы дома! — раздался издевательский голос Босса; телега резко остановилась, бросив меня на борт. — Положите новый товар вон там.

— С радостью, — зло прорычали рядом. Ладони схватили связанные руки, подняли меня. По тону я узнала Дневного Ворона. Ненависть звучала в его ауре, выплёскивалась ядовитой яростью.

Он выдернул меня из телеги и швырнул вперёд; руки и лодыжки были связаны. Я больно ударилась коленями, лицо проехало по каменистой земле.

В воздухе разнёсся насмешливый смех. Удовольствие от власти надо мной было осязаемым. Они хотели унизить, принизить меня лишь за то, что я Дневная Ворона.

Что, если узнают меня или мой титул? Я сглотнула ужас, подступавший по пищеводу.

Руки рывком поставили меня на ноги, толкнули вперёд.

— Иди. — Я засеменила, скребя обувью по земле. Треск костра доносил тепло сквозь слои одежды; воздух вокруг потрескивал от ощущения других людей.

— Садись. — Дневной Ворон оттеснил меня назад, надавил на плечи. Зад ударился о бревно, он сорвал с головы мешок. Поморгав, я разглядела скромный лагерь. У костра сидели несколько молодых женщин и мужчин, со связанными руками и ногами, ещё и привязанные к дереву длинной верёвкой.

— Сиди и слушайся, — приказал Дневной Ворон. Глаза жаждали боли. Господства. — Для этого вашу породу и выводили.

— Разве это не твоя порода тоже? — огрызнулась я. Так привыкла свободно говорить с другими, сдерживаясь лишь перед отцом.

Пощёчина была резкой, быстрой. За глазом вздулась боль, щека запульсировала.

— Говоришь, только когда велят! — Он обнажил желтеющие зубы. —