Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

тысячи единиц оружия. В отчёте ничего не говорилось о борьбе с севером или угрозах короля Хельвига, только о продвижении Дневных войск к Мелководным полям на западе.

Когда последние капли крови Кожнокрылых впитались в поле боя, божества обрушили молнии и ярость, прокляв нас и землю, куда пролилась наша кровь. На Мелководных полях всё началось, и, по словам провидцев, именно там нам следовало быть, чтобы снять проклятие. Но зачем двигаться туда так заранее? Зачем выдавать меня замуж сейчас, когда до дня рождения ещё несколько месяцев?

— Отец научил тебя драться достаточно хорошо, но во всём остальном оставил наивной.

— Драться достаточно хорошо? — воскликнула я. — Я спасла тебе жизнь! Дважды!

— Спорно. — Он пожал плечом, на губах мелькнула дерзкая улыбка.

— У тебя до сих пор дыра в плече.

— Значит, ты недостаточно хорошо меня спасала.

— Ты чуть головы не лишился!

— К счастью, не другой головы. — Он самодовольно склонил голову. — Вот это была бы настоящая трагедия.

— Сраный Ублюдок. — Я фыркнула, скрестив руки.

Он тихо рассмеялся, улыбка раскрылась полностью, приподняв уголки рта и показав ямочку на одной щеке.

Словно телегой ударило, вышибло воздух.

Оникс был грубым и мужественным, но в чертах и глубоких шрамах таилась тёмная красота. Что-то пило из моей души и пульсировало в татуировке. Я отвернулась, отказываясь признавать тепло в венах и птиц, бьющихся в животе.

С тобой что-то очень, очень не так, Рен. Не забывай, кто он. Что он с тобой сделал.

— Возьму эти. — Он поднял металлические оковы, уронив монеты в ладонь продавца.

— Нет, вон те. — Я указала на более дорогие, красивого бронзового цвета.

Бровь Оникса приподнялась.

— Что, Любовник? — Я надула губы, захлопала ресницами, разыгрывая представление перед торговцем. — Я не могу выбрать собственные путы? — промурлыкала я. — Как ты вчера связал меня и делал со мной всё, что хотел? Знаешь, твоя прежняя любовница слышала, как наша кровать билась о стену… снова и снова. Слышала мои мольбы о пощаде…

Он резко вдохнул, мышца на щеке дёрнулась. Кивнул продавцу, убрал дешёвые оковы в карман, другой рукой надавил на поясницу, направляя меня от стола.

— Значит, красивых кандалов я не заслуживаю?

— Похоже, нужен ещё один урок, kanin, — процедил он.

— А по-моему, это тебе нужно напомнить, что чуть не остался без головы, — прошипела я, отбросив приторный тон. — Удивительно, что и намордник не купил. Держишь меня на цепи, пока не доберёшься до хозяина.

— Не искушай. — Он огляделся, снова что-то ища. — Но намордника не будет. — На миг посмотрел на меня. — Мне нравится слышать, как ты кричишь от боли, kanin.

Горло сжалось, тепло прилило к щекам и стекло по ногам.

Усмехнувшись, он посмотрел мне за спину. Поведение совершенно изменилось: спина выпрямилась, веселье исчезло с лица. Я повернула голову, пытаясь понять причину перемены. Взгляд метался по оживлённой улице, остановился на фигуре в капюшоне в тени. Лицо скрыто, но по широкой стойке и плечам я поняла: мужчина.

— Стой здесь. — Приказ Оникса заставил повернуться обратно. — На пять минут тебя хватит? Просто постоять и не вляпаться в неприятности?

— Оставляешь меня здесь? — Я заморгала, глядя снизу вверх. — Откуда знаешь, что не воспользуюсь случаем сбежать?

— Потому. — Он наклонился ближе, рот скользнул возле уха, пальцы коснулись свежей татуировки. — В глубине души ты понимаешь: бежать бесполезно. Нет места, где я тебя не найду. Стой прямо здесь и не двигайся. — Он прошёл мимо к фигуре в капюшоне. Я смотрела, как он остановился перед мужчиной. Разобрала, что они разговаривают, затем тот повернулся и пошёл в узкий переулок. Оникс оглянулся, стиснув челюсть, пронзил взглядом, требуя оставаться на месте, и последовал за ним.

Часть меня хотела пойти следом, узнать, что он задумал; другая — всё равно ослушаться и бежать. Бессмысленная затея: нутром я знала, что далеко не уйду. Но стоять здесь послушной собакой не собиралась.

Я развернулась и растворилась в уличной суете. Мужчины, женщины, дети занимались своими делами, собирались у костров, выпивали, покупали вещи у немногочисленных торговцев, играли на деньги за самодельными столами. В чём-то всё было как на рынках Сильвервейла. Странно найти такое там, где, как тебе говорили, живут варвары и дикари. Воображение не рисовало простых людей, тоже пытающихся прожить очередной день.

Смех и радостные крики увлекли меня по улице к кукольному представлению. Дети и взрослые толпились у маленькой сцены; над ней, согнувшись, стоял мужчина с марионетками. Подойдя ближе, я заметила у двух кукол волосы из жёлтых ниток и белые бумажные короны. Одна изображала короля в мантии, другая — девушку в белом.

Внутри всё упало.

— Пусть все голодают! — объявил кукольный король, бросая еду кукольным псам рядом. Сходство с Искальдом и Руной нельзя было отрицать.

Толпа дружно загудела.

— Ах, отец… ты лучший король на свете! — высоким голосом пропищала девушка. — Потому что ты мне так говоришь.

Толпа засмеялась. Я — нет.

Без сомнений, девушкой была я.

Кукольник носил их по сцене: король — властный тиран, девушка — смесь глупости, тщеславия и уверенности, что ей всё положено.

Он вывел тёмную фигуру с золотой короной, зеркалом в одной руке и ножом в другой. Та зловеще рассмеялась, вонзив нож в Дневного короля.

— Теперь правлю я!

Толпа хлопала и смеялась, пока кукла отца долго, преувеличенно умирала, изъясняясь поэтическим языком, лёжа на груде еды, словно на смертном одре. Девушка столь же театрально рыдала над телом.

Слёзы застряли в горле, в животе плавала желчь. Вот какими они нас видят?

— Как ты прекрасен. — Тёмный король поднял зеркало, обращаясь к нему вместо девушки. — Ты мой, красавец!

Толпа засмеялась, когда он поцеловал зеркало, затем наконец повернулся к девушке.

— Ты, пожалуй, тоже красивая.

Толпа взвыла от восторга.

— Слышал, у тебя волшебная кровь. Такая сильная, что исцелит умирающую землю! — Ночной король схватил девушку.

— Убей её! Убей её! — скандировали все, включая детей.

Почему они хотят моей смерти? Я — символ спасения этой земли.

— Нет! Нет! Я слишком чудесна и выше всех остальных, правда, отец? — Девушка оглянулась на мёртвого отца.

Его тело село.

— Да, дочь. — И снова рухнуло замертво.

— Видите? — парировала она.

Толпа взвыла.

— Ты красивая. — Ночной король безумно рассмеялся, похотливо ощупывая её и вонзая клинок в мою куклу, похищая корону. — Но не такая красивая, как я.

Моя фигурка завизжала свиньёй, толпа скандировала громче; кукольник выпустил из дырки в белом платье красную ленту, и она театрально скончалась рядом с Дневным королём.

Толпа приветствовала нашу смерть криками и хлопками, ещё больше красной нити легло на землю. Сцена продолжалась, но я больше не