Читать книгу - "Дофамин - Лана Мейер"

жёстко, требовательно, глубоко, так глубоко, что перехватывает дыхание, и это не просто поцелуй, это заявление, манифест, публичная декларация перед всеми этими людьми, которые сейчас оборачиваются, замирают, смотрят на нас.

Его рука на моей талии сжимается крепче, притягивает меня ближе, прижимает к себе, и я чувствую каждую линию его тела через ткань. Чувствую, как его сердце бьётся у меня под ладонью, которая сама, без моего разрешения, легла ему на грудь. Черт…целует он меня так, будто хочет доказать что-то не мне, а им: всем им, всему этому залу, полному людей, которые судят, оценивают, осуждают.

Когда он отстраняется, я едва стою на ногах, голова кружится, губы распухшие. Всё тело звенит, как натянутая струна, и он оборачивается, всё ещё держа меня. Его голос звучит низко, опасно, обращаясь к мисс Дункан:

– Она – моя, – говорит он, и в этих словах столько силы, столько непререкаемой уверенности, что две сплетницы замирают, оторопев. – И она – совершенство. Кто с этим не согласен, может уйти. Сейчас.

Замечаю, как стервы бледнеют: их идеально накрашенные лица мгновенно теряют цвет. Обе делают шаг назад, потом ещё один, и бормоча что-то про головную боль и усталость, направляются к выходу.

Не могу поверить в то, что даже после того, что я учудила, он так поступил со мной. Защитил перед всеми. Хотя, судя по его взгляду и хватке, наедине меня ждет полный треш. И мне страшно, и волнительно, одновременно.

Слезы всё ещё стоят в глазах, но теперь они другие – не от боли и унижения, а от чего-то тёплого, захватывающего, чего-то, что я не хочу называть, но что разливается в груди, вытесняя холод, вытесняя яд обидных слов.

– Спасибо, – шепчу я, глядя на него, и моя рука всё ещё на его груди, чувствует, как его сердце бьётся – быстро, сильно, яростно. – Ты хотел, чтобы мне стало стыдно? У тебя получилось.

– Никогда, – говорит он, и его пальцы сжимаются на моей талии. – Никогда не позволяй таким людям определять твою ценность. Понятно тебе? А теперь, нам нужно отойти. Скачки окончены, я поговорил о том, о чем хотел. Теперь нам нужно поговорить.

Я не успеваю ответить, Дэймос, как всегда, просто ведет меня за собой и уводит из ложи.

Глава 12

Дэймос

Санкт-Мориц расплывается за стеклом моего любимого Rolls-Royce Phantom. Высота давит на уши, снег подсвечен луной, и горы кажутся декорациями к фильму. Лично меня здесь охватывает дежавю – как только узнал, что мой путь лежит в Швейцарию, я сразу забронировал зимнее шале в горах на весь сезон, чтобы иметь возможность приезжать и кататься на лыжах или сноуборде.

У меня не так много хороших воспоминаний из детства, но зимний спорт – чистая капля в море дерьмовых моментов из прошлого.

Моя мать вечно меняла своих мужчин: каждый месяц новое лицо за завтраком, новые обещания "начать жизнь с чистого листа". Квартира всегда пахла дешевым вином и чужим одеколоном. Бесконечные тусовки, крики, хлопанье дверями. Но был один неплохой парень, кажется его звали Майкл. Он продержался почти год, что для моей матери было рекордом. Именно он впервые повез меня в горы, в Колорадо. Научил стоять на лыжах, не бояться скорости и высоты. Сказал, что горы – это место, где можно дышать по-настоящему.

Он исчез так же внезапно, как и появился. А я запомнил это чувство свободы на склоне. С тех пор горы это единственное место, где я позволяю себе не контролировать каждый вдох.

Дверь шале закрывается за нами с глухим щелчком, и я сразу же активирую замок. Моя взбалмошная истеричка никуда не сбежит, но…я перестрахуюсь на всякий случай.

– Что ты делаешь? – Мия оборачивается, ее взгляд плывет, отражая количество выпитого алкоголя. – Очередная клетка? Новая?

– Запираю дверь, – отвечаю я спокойно, снимая пиджак. Так ненавижу этот новый дресс-код, на соблюдении которого настаивает Николь, постоянно повторяя о том, что мне нужно создавать новый образ в медиа. Я со злостью швыряю его на кресло. – Чтобы ты не сбежала, пока мы не закончим наш разговор. И запомни раз и навсегда, Мия: на публике ты моя идеальная девушка, образец приличия. Но здесь, наедине, действуют только мои правила. Понятно?

– Значит, такой горячий и нежный поцелуй был фикцией? – фыркает девушка, и мне кажется, я даже слышу обиду в ее голосе.

– Нет, – отвечаю я, расстегивая запонки. – Тот поцелуй был очень настоящим. Слишком настоящим. Именно поэтому мы сейчас здесь, и именно поэтому я так зол. Своим сумасшедшим поведением и провокациями заставляешь меня терять контроль на публике, Мия. А я этого не выношу. И такое поведение абсолютно противоречит всему, что прописано в договоре. Ты вообще, черт подери, читала его?

– Нет конечно, – хихикает Мия, пошатываясь на каблуках. Мой взгляд медленно и жадно скользит по её телу, чертовски собственнически. Серебристое платье облегает каждый изгиб, и я не могу оторваться. Грудь высокая и полная, а талия настолько тонкая на фоне округлых и женственных бедер. Они словно созданы для того, чтобы я держался за них, когда буду входить в неё. Входить и трахать. Трахать и баловать. И так по кругу – именно эти мысли крутятся в моей голове от одного лишь факта, что она все это время была рядом, на расстоянии вытянутой руки, а я так и не «распаковал» свое приобретение.

Эта её «полнота», о которой Мия так переживает – это чистый секс. Она именно такая, какая нужна мне. Член наливается приятной тяжестью от скопа грязных и порочных мыслей. Черт. От одних представлений о том, что под ее платьем, он болезненно напрягается и я сжимаю кулаки, чтобы не сорваться на девушку прямо сейчас.

В голове проносится нечто, что я никогда скажу вслух:

«Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас. Пьяную, дерзкую, в этом платье, которое сводит меня с ума. Хочу сжать эту талию, прижать тебя к стеклу этих панорамных окон в шале и войти так глубоко, как могу. Чтобы ты забыла, как дышать. Чтобы после, не смогла ходить и не смогла бы жить без моего члена, как без кислорода. Без своей ежедневной порции дофамина».

– Я не собираюсь убегать, – вновь подает голос Мия и качаясь на каблуках, хватается за спинку стула. Такая пьяная. Такая красивая. Смелая провокаторша. С самой первой встречи она творит полную жесть, какую не может себе позволить ни одна девушка, с которой я когда-либо был.

Они просто всегда…старались