Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

шла быстро, стараясь не смотреть по сторонам: каждый угол, каждая ниша таили в себе угрозу. Сердце стучало где‑то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках.

Я проверила несколько запертых комнат, безрезультатно подёргав ручки, и остановилась перед небольшой табличкой «Архив». Достав недавнюю находку, я повертела ключ в руках, затем вставила его в замочную скважину. Дверь поддалась неожиданно легко – без скрипа, почти насмешливо, – и в темноте коридора появилась узкая щель. Я замерла, прислушиваясь. Ни звука – лишь моё дыхание, слишком громкое в этой мёртвой тишине.

Толкнув дверь, я вошла.

Внутри всё напоминало библиотеку: вдоль стен тянулись пыльные полки, на столах в беспорядке валялись старые папки. Воздух пропитался запахом старой бумаги и затхлости – и ещё чем‑то металлическим, холодным, будто здесь когда‑то проливалась кровь.

Я подошла к столу и начала искать. На этот раз я точно знала, что мне нужно: любые упоминания об «аномалиях» – так меня несколько раз называл Мокёль – о девушках, которые появлялись в доме и исчезали. Пальцы скользили по пыльным корешкам папок. Я чихнула, прикрыв рот рукой, и продолжила поиски.

Наконец я нашла их – две толстые папки, перевязанные чёрной лентой. На каждой стояли даты: 1972 и 1999. Я открыла первую.

Фотографии. Молодые девушки примерно моего возраста. Все разные – причёски, черты лица, одежда. Но в каждой было что‑то общее – взгляд. Чуть растерянный, чуть испуганный, но при этом живой. Будто они сами не понимали, как здесь оказались.

Под каждой фотографией – короткая запись: «Появилась внезапно. Не помнит, как попала в дом. Называет себя “из другого мира”. Исчезла в полнолуние».

Я переворачивала страницы – одна девушка, другая, третья… Все они были похожи на меня – не внешне, а внутренне. Та же растерянность, то же ощущение, будто кто‑то вырвал их из привычной жизни и бросил в этот особняк, полный тайн и опасностей.

Среди фотографий я заметила сложенный вдвое лист пергамента с выцветшими чернилами. На сгибе виднелся отпечаток печати – тёмный, почти чёрный, с изображением трёхглавого зверя, обвитого цепями. Дрожащими руками я развернула его. Это оказался фрагмент древнего договора.

Текст был написан на незнакомом языке, но несколько фраз выделялись – начертанные тонкой вязью, которую я с трудом, но смогла разобрать: «В обмен на продление рода и защиту от Мокёля, одна чуждая душа – сто двадцать полнолуний. Кровь за кровь, воля за волю». Внизу стояла подпись, выполненная чернилами цвета запекшейся крови, – и рядом отпечаток пальца, будто кто‑то скрепил сделку собственной плотью.

«Сто двадцать полнолуний», – я быстро подсчитала в уме: почти десять лет. Значит, предыдущая «чуждая душа» была отдана Мокёлю, когда Джунхёку исполнилось 28 лет. В то время бизнесом, скорее всего, управлял его отец. Но если Джунхёк не лгал о том, что подобные мне ему ранее не встречались… Возможно, его отец хранил секреты связи рода с демонами так же тщательно, как сейчас это делает Джунхёк, держа Доёна в неведении.

Я осторожно положила пергамент обратно и продолжила осмотр. Под папками обнаружилась ещё одна стопка бумаг – листы с записями о «контрактах». Каждый содержал имя, дату рождения, краткое описание «условий» и отметку о выполнении. Большинство записей заканчивались одной фразой: «Исполнение подтверждено. Душа передана».

Я вздохнула, пробегая глазами дальше. Одна из записей особенно привлекла моё внимание: «Пак Ынхи. 22 года. Отдала душу за исцеление матери. Срок – 3 года. Исполнение – в полнолуние 1987 года». Рядом стояла пометка: «Душа не явилась. Мокёль недоволен».

Что значит «не явилась»? Ей удалось спастись? Сбежать от демона?

Последняя запись в самой свежей папке была сделана рукой Джунхёка. Я узнала почерк – аккуратный, строгий, с лёгким наклоном вправо: «Юн Соа. 19 лет. Появилась 30 мая. Не подходит под правила контракта. Мокёль уже заметил её. Действовать осторожно».

Я закрыла папку. Руки дрожали, бумага чуть не выскользнула из пальцев. Значит, я не первая. И все предыдущие исчезли. В полнолуние.

Быстро сложив папки на место, я поправила ленту и стёрла пыль с края стола – будто ничего не трогала. Перед уходом я ещё раз оглядела комнату. Взгляд зацепился за небольшую шкатулку, спрятанную под одной из полок. Резная, с узором в виде переплетённых корней и листьев – мотив, который повторялся во многих элементах особняка. Я не стала её открывать: риск быть пойманной был слишком велик, да и маленький замочек обещал трудности… Но теперь я знала: нужно вернуться в архив более подготовленной.

Выйдя из комнаты, я плотно прикрыла дверь. Внутри всё бурлило от эмоций. Нужно было вернуться в свою комнату, спрятать то, что я узнала, и…

– Юн Соа.

Голос Джунхёка прозвучал за спиной тихо, но так властно, что я замерла на месте. Кровь отхлынула от лица, пальцы похолодели. Он стоял в конце коридора – руки за спиной, осанка прямая, взгляд холодный. Но в нём было что‑то ещё – тревога. Настоящая, неподдельная. Она пряталась глубоко, за ледяной маской, но я её уловила – и это сбило меня с толку сильнее, чем угроза.

– Я же сказал вам не приближаться к этому крылу, – он сделал паузу, будто давая мне шанс оправдаться, но я молчала, кусая губы и глядя в пол.

– Юн Соа, – требовательнее повторил Джунхёк.

– Я… искала ответы, – мой голос прозвучал тоньше, чем хотелось, почти писком.

Шаги господина Ли отчётливо раздавались в стенах пустого коридора. Он остановился в паре метров от меня. Расстояние между нами казалось одновременно огромным и слишком маленьким. В воздухе повисло напряжение, готовое лопнуть в любую секунду.

– И вы их нашли? – Джунхёк приподнял бровь. В этом движении читались и насмешка, и напряжение.

Я кивнула. Не смогла солгать. Только не этому мужчине.

– Все предыдущие «иномирные» девушки… они исчезли. В полнолуние.

Джунхёк стиснул челюсть. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, будто пытался прочесть что‑то в глубине. Я поймала себя на мысли, что не отвожу взгляда – вопреки страху, вопреки здравому смыслу. Его глаза были тёмными, почти чёрными в тусклом свете коридора, и в них отражалось что‑то, от чего по спине пробежали мурашки – не страх, а странное, запретное волнение.

– Да, – наконец произнёс он. – Исчезли. Или… были забраны. Я и сам узнал о подобном не так давно. Разбирал архивы после нашего с вами… волнующего разговора. Мокёль забирает тех, кто не вписывается в правила. Тех, кого он не может прочитать.

Джунхёк