Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

– Нас. Всех. И не только в отражениях.

– Интересно, – протянул первый. – Мокёль редко ошибается…

Они замолчали, глядя в огонь. Я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. «Кого они имели в виду? – пронеслось в голове. – Новый кандидат… новая душа? Моя?.. Или это кто‑то другой? Может, Доён? Или сам Джунхёк?»

Внезапно первый демон резко повернул голову в сторону двери. Я отпрянула, прижавшись к стене, и бесшумно скользнула за поворот коридора.

«Кого они имели в виду? – мысли метались. – И почему это так важно? Что за жертва? И кто такой Мокёль?»

Дыхание сбивалось, ладони потели. Нужно было срочно найти кого‑то из Ли – они обещали помочь, если я увижу что‑то странное. Но сначала – успокоиться, взять себя в руки, не выдать своего страха.

Я сделала несколько глубоких вдохов, поправила фартук и медленно пошла по коридору, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

Я направилась к кабинету Джунхёка, постучала громче и настойчивее.

– Войдите, – раздался его голос.

Старший господин сидел за столом, изучал бумаги. При виде меня брови слегка приподнялись. В комнате пахло древесными нотами его одеколона – терпким, благородным ароматом. Мышцы напряглись сами собой. Страх был знакомым, почти привычным, а вот то, что поднималось следом за ним – тёплое, тянущее, неправильное – пугало гораздо сильнее.

– Юн Соа? Что‑то случилось?

– Да, – я вошла и закрыла дверь. – Я хочу знать правду. Что происходит? Почему господин Доён игнорирует меня, хотя мы договорились работать вместе? Почему вы оба так заняты этими демонами‑партнёрами? И самое главное – кто следующий кандидат на жертву Мокёлю?

Джунхёк отложил бумаги. Усталость в глазах смешивалась с чем‑то ещё – возможно, уважением. Но за маской спокойствия я уловила проблеск чего‑то более глубокого, затаённого.

– Вы задаёте слишком много вопросов, – медленно произнёс он. – Но, пожалуй, вы имеете право знать часть правды. Доён проходит своего рода испытание. Его знакомят с делами семьи, с нашими партнёрами. Это необходимо, чтобы сын понял, с чем именно мы имеем дело.

– Испытание? – я нахмурилась. – А цветы?

– Цветы – это… – Джунхёк запнулся, подбирая слова. Пальцы слегка дрогнули – еле заметное движение, выдававшее внутреннее напряжение. – Это его способ показать вам, что он помнит о вас. Даже когда занят. Парни в его возрасте бывают… влюбчивы.

«Влюбчивы»? Мне показалось, что сей факт был для Джунхёка неприятен. Но почему? Он беспокоился за сына? Или… за то, что я приму яркие ухаживания?

– Но почему не прийти лично? Не поговорить?

– Потому что он боится. Боится, что если увидит вас сейчас, то забудет обо всём остальном. О долге, о семье, о необходимости понять систему, прежде чем пытаться её сломать.

Я молчала. Откровения Джунхёка стали неожиданностью.

– А вы? – тихо спросила я. – Вы тоже боитесь? – Не знаю почему, но именно этот вопрос стал одним из главных…

Джунхёк коротко усмехнулся, поправив очки. Взгляд смягчился, в нём проступило что‑то почти уязвимое. Он поднялся из‑за стола. Расстояние между нами сократилось до опасной близости. Я уловила биение своего сердца – частое, неровное.

– Я боюсь уже давно, – произнёс он, не отрывая изучающего взгляда от моих губ. – Но страх не должен мешать действовать. – Ладонь Джунхёка поднялась, будто он хотел коснуться моей щеки, но замерла в дюйме от кожи. В глазах полыхало то самое пламя – холодное, сдержанное. – В вас есть что‑то, Юн Соа, – продолжил он. – Что‑то, что заставляет даже самых хладнокровных терять голову. Но будьте осторожны. Вам уже известно, что желания опасны.

Сглотнув подступивший ком, пытаясь не показать, как меня ранит его дистанция, я уточнила:

– Я могу зайти позже, господин?

– Можете.

Когда я повернулась к двери, Джунхёк остановил меня:

– Юн Соа.

Я обернулась. Он всё ещё стоял у стола, глядя на меня так, словно видел впервые. Но также я разглядела и боль. Притаившуюся, ждущую своего часа…

– Будьте осторожны, – произнёс он почти шёпотом. – И не доверяйте слишком быстро. Даже тем, кто кажется искренним.

Выйдя из кабинета, я чувствовала себя ещё более растерянной. Слова Джунхёка не развеяли сомнения, а лишь добавили новых вопросов. Доён не забыл обо мне – он искал баланс между долгом и чувствами. А Джунхёк… В его душе бушевало пламя – холодное, сдержанное, но от которого внутри всё плавилось. И это пламя было направлено на меня.

Лишь загрузив себя работой пуще прежнего, я смогла хотя бы на время не возвращаться к мыслям о нём. Одной из них было: «Я забыла отдать ключ…», но возвращаться под внимательный взгляд Джунхёка не хотелось. Я боялась ещё сильнее запутаться.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я механически выполняла поручения: протирала пыль с антикварных статуэток в библиотеке, проверяла сервировку в малой гостиной, помогала на кухне с подготовкой десертов к вечернему чаепитию. Но мысли то и дело возвращались к разговору с Джунхёком. Его предупреждение звучало в голове: «Будьте осторожны. Вам уже известно, что желания опасны». Что он имел в виду? Опасны для меня или для него? И почему в его взгляде была такая… боль?

А вечером, вернувшись в комнату, обнаружила на столе последний букет – скромные васильки в простой стеклянной вазе. К ним прилагалась записка:

«Смею надеяться на ваше прощение».

Я улыбнулась, впервые за весь день, и прижала записку к груди. «На „вы“… так обращался лишь старший Ли…» Может быть, всё не так плохо. Может быть, мы действительно сможем что‑то изменить.

Положив записку на тумбочку, я подошла к окну. Внизу, во дворе, Доён прощался с очередным гостем. Он поднял голову, почувствовал мой взгляд, и наши глаза встретились.

Чёрные радужки младшего Ли блеснули алым.

***

На следующее утро я не стала ждать Доёна. Решимость, холодная и острая, как клинок, пронзила меня насквозь – я должна действовать сама.

После завтрака, когда все разошлись по делам, я направилась в западное крыло. Господин Джунхёк строго запретил мне туда ходить, но именно там я впервые увидела Мокёля. К тому же, судя по обрывкам разговоров прислуги, именно там находились закрытые комнаты той части библиотеки, куда слугам запрещалось даже заглядывать.

Коридор западного крыла встретил меня гнетущей тишиной. Светильники горели тускло, отбрасывая длинные изломанные тени на выцветший ковёр. Тени словно придавливали к полу. Я