Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

— Думаю, она у тебя была. — Я напирала на воздвигаемую им преграду. — Где она?

— Умерла. — Он смотрел прямо и вызывающе, отправляя еду в рот.

— Жаль. — Я сделала то же, бормоча между ложками. На вкус всё ещё ужасно, но потребность в пище перевешивала желание насладиться вкусом. — У меня тоже. — Наверное, он знал. По всему замку висели портреты королевы Эльсары, сохранившие её юную красоту. Знавшие её сочувствовали мне, рассказывали истории, не понимая, что для меня она всего лишь красивая картинка. Незнакомка.

Я никогда не знала мать.

— Отец?

От нескончаемых вопросов его губы сжались.

— Братья, сёстры?

— Умерли, — пробормотал он.

— Жена? Дети?

Он уронил ложку в пустую миску, резко встал.

— Пошли.

— Что? Подожди! — Я посмотрела на недоеденную кашу. — Я не закончила.

— Надо было думать об этом раньше, вместо того чтобы трепаться. — Он подхватил меня под мышкой, поднял на ноги, набросил грязный плащ. — Прежде чем отправиться дальше на север, у меня есть дела. Надо кое-что купить.

— Например? — Я крутилась в хватке, желая лишь одного: выбесить его до чёртиков. — Ещё чернил для татуировок? Другого трэлла, чтобы похитить, изувечить и пытать?

— Нет… — Он потащил нас через толпу. — Металлические оковы и намордник для уже имеющегося.

Главная улица кипела жизнью, была забита лошадьми и телегами. Запахи готовящегося мяса, конского навоза, мочи и пота густым туманом висели над городом. Я глубже забралась в капюшон, прикрываясь им от резких ароматов.

Несколько лошадей, привязанных у постоялого двора, пили воду и ели сено из корыта, но draugrhest на прежнем месте не было. Это заставило вспомнить и бедного маленького корневика. Надеюсь, с ним всё хорошо.

— Держись рядом, kanin, — пробормотал северянин, решительно шагая вперёд.

— Ты знаешь, что у меня есть имя? — Я осталась на месте, скрестив руки.

Он оглянулся, не выказав чувств.

— Пушистику повезло больше, чем мне, и он сбежал? — Я указала на пустое место.

Оникс подошёл вплотную; тепло тела проникало сквозь шерсть плаща. Я задрожала, когда он протянул руку, заправляя волосы под плащ.

— В отличие от тебя… — Пальцы скользнули возле татуировки на шее. — Я никогда не стал бы привязывать draugrhest. — Вспомнилось, как он привязал меня к кровати, как крепкое тело уселось верхом, придавило. Сердце забилось о рёбра быстрее. — А глупые ласковые прозвища я даю только тому, что принадлежит мне. — Он развернулся, зашагал на улицу, и гул в крови обратился льдом.

Пошёл. Он. На хер.

Гнев и унижение клокотали в горле, готовые вырваться криком. Костяшки хрустнули, ногти впились в ладони. Я вдыхала и выдыхала, мечтая выхватить нож с его пояса — того самого, которым он меня связал, — и искромсать его.

Он даже не обернулся проверить, иду ли следом. Знал, что иду.

Сдерживаемый звук напряг голосовые связки, досада кричала в голове.

Идти некуда, доверять некому.

Выйдя на оживлённую улицу, я последовала за высокой фигурой, возвышавшейся над горожанами. От свежего холодного воздуха я плотнее запахнула плащ; туман сплетался среди верхушек деревьев и крыш, затемняя и без того сумеречный свет. Солнце пряталось за горами, играло в прятки, дразнило на горизонте, но не показывалось.

— Налетай, пока горячее! — гаркнул мужчина у прилавка. Старые высохшие тушки животных величиной с мою голову и с острыми клыками висели за лапы на длинной палке. Мужчина стоял над огнём с шипящей сковородой, рубил куски, вытирал нос тыльной стороной ладони; переднего зуба не было. — Горячий свежий рогатый суслик! — распевал он всем прохожим. — Только сегодня добыли!

— Подлинные реликвии Битвы Крови! — выкрикнул другой мужчина, заставив меня повернуть голову. Он держал предметы в руке, ещё несколько лежали на столике. — Настоящие вещи прямо с поля боя! Подлинные боевые доспехи Ночного Ворона! Кость последнего Кожнокрылого! Сломанный клинок короля Дневных Воронов!

От упоминания отца я замедлилась, посмотрела на кусок металла в его руке. Отцовский? Отчаянное желание вернуться домой, снова быть рядом с ним потянуло меня к вещи.

— Нет уж. — Ладонь коснулась спины, развернула в другую сторону. — Он торгаш, kanin. Всё это хлам. — Голос звучал возле уха. — Наверняка клинок, который он вчера у кого-то украл.

Мы лавировали среди лошадей, повозок, людей, разносчиков, торговцев и чего-то похожего на собачьи бои со ставками; я заметила, что Оникс настороже, поворачивает голову, словно кого-то ищет, осматривает каждого и каждый тёмный угол.

— Здесь. — Он огляделся, остановив нас перед столом.

— Серьёзно? — Я стиснула коренные зубы, глядя на разложенные металлические предметы. Всё вперемешку: тарелки, кружки, удила, кандалы, цепи. — Пошёл ты. — Я двинулась прочь, но его рука вернула меня к столу.

— Ты доказала, что тебе нельзя доверять.

— О, прости, что я не добровольная жертва, — передразнила я. — Извини, что пытаюсь вернуться домой, где меня не похищают и не используют, чтобы развязать войну. Как непростительно!

— Думаешь, раньше тебя не похищали и не использовали как средство давления? — усмехнулся он. — А брак с тем kuksuger тогда что? — Его плечи поднялись. — Отец выдавал тебя замуж за оружие и отсылал прочь.

— Ради моей безопасности! — выплюнула я. — От таких, как ты!

— Безопасности? — Он фыркнул. — В южную деревню, где войско хуже обучено, а защиты меньше, чем в замке Сильвервейл? — Он качнулся на пятку. — И потом — почему сейчас?

— Что?

— К Дневным землям не идёт никакой обоз, солдаты Ночных Воронов не штурмуют замковые стены. Он явно не думал, что кто-то вроде меня может представлять угрозу. — Он склонил голову. — Откуда вдруг такая спешка с твоим замужеством?

— Скоро мой день рождения. Он хотел спрятать меня до него.

— Почему так быстро? Казалось бы, свадьба Белой Вороны должна быть пышным событием.

— Шум вокруг моей свадьбы только привлечёт внимание. — Мне хотелось защитить отца, объяснить его доводы, даже если понять их требовалось мне самой.

В девятнадцатый день рождения, согласно пророчеству, Белая Ворона должна обрести силу. Король не объяснял, как это произойдёт, но со мной рядом мы будем править всеми землями.

Король Хельвиг хотел того же: сделать меня пешкой ради власти. Похититель знал это. Потому и вёз на север до сто девяносто девятой годовщины битвы, приходившейся на день, когда мне исполнится девятнадцать.

Девять для нас — сильное число. Оно означало конец цикла и начало нового, преображение, последние шаги пути перед наступлением следующей поры. В тот день прекратится и знакомая мне жизнь. И всё же до самого дня, когда сообщил о помолвке, отец был решительно против моего замужества. Что так быстро заставило его передумать?

Вспомнилась ночь в его кабинете, бумаги, обменявшие меня на