Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

хотя бы посмотришь или вздохнёшь в её сторону, окажешься поблизости — обмотаю твои лёгкие вокруг шеи, как шарф. — Он снова впечатал мужчину в стену, задрал рукав, показывая татуировку; голос понизился до глубокого рокота. — Знаешь, что я такое. Что я могу.

— П-прости… Я не знал. — Голос мужчины дрожал. — Обещаю даже не смотреть на неё.

— Лучше сдержи обещание: я вторых шансов не даю. — Он сильнее толкнул и отпустил. Мужчина обмяк у стены. — Ещё раз так предложишь любой женщине, трэлл она или нет, я тебя найду. Понял?

— Д-д-да. — Он кивнул.

Оникс постоял, прижавшись грудью к груди мужчины, потом фыркнул и отступил.

Повернувшись ко мне, он подхватил меня за руку; знакомая жилка на челюсти дёргалась.

— Завтрак? — Он повёл к лестнице. — Умираю с голоду.

ГЛАВА 14

Внизу кипела та же жизнь, что и раньше: гудели голоса, мужчины и женщины танцевали, словно время здесь ничего не значило. Даже при непрерывном свете в Дневных землях существовал распорядок дня и ночи: деревня ложилась спать, просыпалась, начинала новый день. В Теневом Разломе это, похоже, никого не волновало.

Пьяные песни и крики смешивались с плачем младенцев, звоном посуды и стуком сапог по деревянному полу. После прошлой ночи и того, что только что произошло, нервы были обнажены и саднили, словно татуировка на груди.

Я вздрагивала, болезненно осознавая своё положение, словно весь зал смотрел на меня, созерцал унижение падшей Белой Вороны, наслаждался гибелью той, кто выросла в таких привилегиях. Но никто даже не оглянулся: девушка с серебряными волосами и метками на груди здесь была всего лишь трэллом. Той, кого продали ему на уличных торгах.

Северянин провёл нас в более тихий угол, будто знал, что мне не вынести натиска шума, что я на взводе и измотана. Люди душили, их беззаботность шла вразрез с моими чувствами, раздражение покалывало затылок.

— Садись. — Он бросил мой плащ на табурет, кивнул на него.

Дрожа, я опустилась, не имея сил бороться.

Он сел напротив, внимательно и оценивающе разглядывая меня, со складкой между бровей.

— Я бы не дал ему тебя тронуть.

Я опустила голову, глядя на ссадины на ладонях.

— С тобой никогда такого не случалось? — В голосе прозвучало удивление.

Я сжала губы. Бывали знатные лорды, приезжавшие к королю: алкоголь раздувал их и без того непомерное самомнение. Они загоняли меня в угол на празднествах, распускали руки, становились напористыми, но мне не было страшно. Легко напоминала им, кто я, зная, что стражники в нескольких футах. Меня и камеристок постоянно окружала защита. Единственной угрозой казалось нападение Ночных Воронов. Мы были готовы к битве. К прямому натиску. Мы не готовились к тому, что бой окажется простым ходом на шахматной доске. Трэллом, которого мы сами поселили в своих стенах.

— Думаешь, я из-за него расстроилась? — Я опустила руки, направив колючие слова на своего мучителя. — Что чудовище здесь он?

Губы сжались в прямую линию, мышца на челюсти дёрнулась. Мы сверлили друг друга взглядами, поглощённые войной, которую никто другой не вёл.

— Что вам принести? — Знакомый женский голос прервал молчаливую битву. Фрида остановилась перед нами, приоткрыв рот при виде моего соседа по столу. Каштановые волосы были распущены, с одной стороны заплетены в косу; лиф открывал больше груди, словно сегодня она особенно постаралась. — Оникс… — выдохнула она, порозовев щеками. — Надеялась увидеть тебя утром.

Раздражение подступило к горлу; я выпрямилась, вскинула подбородок. Ярость потрескивала от её голоса, от нежности к чудовищу напротив, даже от звука его имени.

Моё движение привлекло её внимание, взгляд метнулся ко мне. Она совершенно застыла. Глаза опустились на метки вдоль шеи. В горле застрял тихий вздох, рот приоткрылся. Она резко обернулась к Ониксу с болью и растерянностью на лице. Отшатнулась, словно получив удар, заметив красную воспалённую кожу у него на руке.

— Ты… ты…

— Сегодня утром только поесть. — Он оборвал её, не отозвавшись на реакцию. Держался небрежно, хотя я видела, что ему не по себе. Плечи напряжены, пальцы рассеянно постукивают по сучку в деревянной столешнице.

Фрида не двигалась; она моргала от потрясения, губы дрожали, пока она переводила взгляд с одного на другую.

— Спасибо, — твёрдо произнёс он.

Она опустила голову; из глаза выскользнула слеза. Развернувшись, поспешила прочь, скрылась в ликующей толпе.

— Хугин и Мунин. Что ты с ней сделал?

Он пригвоздил меня взглядом.

— Ну, ты был груб, — сказала я, хотя и в моём голосе слышалась дерзость. — Она очень расстроилась. — Я смотрела вслед уходящей женщине, тянула грязный лиф, стараясь скрыть хоть часть новых татуировок, будто хором кричавших с груди. — Почему её так задела татуировка трэлла?

— Это мое дело. Трэллу знать необязательно.

— Явно дал ей поверить, что между вами что-то большее. — Я шла наперекор холодному тону, говорившему, что он хочет закончить разговор. Не могла не пожалеть Фриду, хотя отчасти считала: сама постелила, сама пусть и ложится. Чего она ждала от такого, как он?

— В ту ночь я заставил её во многое поверить и многому поклоняться. — Он наклонился через стол, мрачно глядя на меня. — Но надежд никогда не давал. Все знают своё место. Я только трахаю. Жёстко и всю ночь. Больше ничего.

Пламя зашипело вдоль спины, я с трудом сглотнула, вспомнив, как тело отзывалось на него, как он горячо пульсировал у моего живота. Как легко всё могло перейти к тому, чтобы испытать это самой.

Перед нами опустились миски с едой; я обрадовалась, что нас прервали.

— Вот. — Пожилая женщина рявкнула на Оникса. — Еда.

— Сигне. — Он кивнул невысокой коренастой женщине; глаза и нос напоминали Фриду.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Уезжаешь?

— Ещё одна ночь.

Она фыркнула, скрестила руки, недовольная ответом.

Ещё одна ночь? Я думала, мы продолжим путь, чтобы скорее добраться до Ночных земель.

— Плати сейчас или катись на хер. — Она протянула ладонь.

Он облизнул губы, пряча улыбку. Достал из кармана монеты, уронил в подставленную ладонь.

Она мрачно посмотрела на деньги и на него, словно надеялась, что средств у него не окажется.

— Ещё раз потревожишь Фриду — сама вышвырну из города, — рявкнула она, повернулась на пятке и зашагала прочь.

— Полагаю, это мамочка? — фыркнула я, придвигая дымящуюся миску. — Не очень-то она тебя любит. — Я ткнула ложкой в такую же кашу, как вчера, поморщившись от переваренного овса.

— По крайней мере, эта — нет. — Он зачерпнул ложку.

Мы долго молча ели, моё любопытство росло с каждым мгновением: всё больше хотелось знать о его прошлом.

— А твоя мать?

— Моя мать? — Ложка